Пополняйте свою библиотеку в телеграм-каналах «Классика», «Книжная полочка» и Фантастика.epub

Пол Андерсон
«Великий крестовый поход»

Капитан поднял голову. Настольная лампа под абажуром осветила его лицо, положив глубокие тени в морщинах, обострив и без того резкие черты. В открытый иллюминатор смотрела чужая летняя ночь.

— Ну? — спросил он.

— Я перевел, — ответил социотехник. — Пришлось экстраполировать от современного языка, потому работа заняла так много времени. Зато я неплохо поднаторел, и теперь могу общаться с этими…

— Хорошо, — промолвил капитан и, чуть помедлив, добавил: — Я ожидал увидеть все, что угодно, но это!.. Разрази меня гром!

— Я полностью разделяю ваши чувства. Даже при всей очевидности в это трудно поверить.

— Ладно, прочту не откладывая. Ни днем, ни ночью ни минуты покоя. — Он кивком отпустил социотехника.

Несколько мгновений капитан невидящим, взглядом смотрел на документ — древний фолиант, уникальную рукопись на тонком хрупком пергаменте, в тяжелом массивном переплете. Время шло, а он все не решался открыть ее, боясь того, что в ней заключено — перед ним лежало описание грандиозной катастрофы, произошедшей тысячу лет назад, последствия которой и сейчас отзывались эхом из глубины веков. Он вдруг почувствовал себя крохотной песчинкой в огромном мире. Как далеко отсюда его дом! Однако…

Он начал читать.

Глава I

Архиепископ Уильям, ученейший и благочестивейший прелат, велел мне изложить английским письмом те великие события, свидетелем коих я оказался волею судеб. Я беру в руки перо во имя Господа нашего и моего Ангела-хранителя, веря, что они укрепят мои слабые силы и помогут в назидание будущим поколениям описать поход Роже де Турневиля. Прочтя сей труд, люди пылко воздадут хвалу Господу, воля которого правит всем.

Я опишу события так, как они мне запомнились, без страха и пристрастия, тем более что большинства их участников уже нет в живых. Сам я слишком ничтожен, но поскольку всегда полезно знать о летописце, чтобы судить о его правдивости, позвольте сказать несколько слов о себе.

Родился я за сорок лет до этих удивительных событий в маленьком городке Энсби на севере Линкольншира в семье кузнеца Уста Брауна. Земля тут принадлежала баронам де Турневиль, чей родовой замок, венчая холм, возвышался над городом. Здесь же находилось и небольшое аббатство францисканцев, куда я поступил еще будучи мальчиком. Приобретя скромные познания в каллиграфии и словесности (боюсь, это единственное, что я приобрел), я стал обучать этому искусству послушников и детей мирян. Переведя на латынь свое детское прозвище, я, в знак смирения, сделал его своим церковным именем.

Итак, зовут меня брат Парвус, что значит — Слабый. И, действительно, я мал ростом, болезнен, но, к счастью, быстро завоевываю доверие детей.

В лето 1300-е от Рождества Христова барон Роже де Турневиль собирал армию добровольцев, желая присоединиться к нашему королю Эдуарду III и его сыну в войне против Франции. Энсби — был местом сбора, и уже в мае здесь собралось все войско. Наш тихий городок превратился в шумный военный лагерь, полный драк и скандалов. Лучники, арбалетчики, копьеносцы, кавалеристы слонялись по размокшим от весенних дождей улочкам, пьянствовали, играли в азартные игры, волочились за девками, ссорились, ругались — словом, предавались разгулу, нимало не заботясь ни о своих бессмертных душах, ни о наших, крытых соломой, домах. И в самом деле, два дома сгорело.

Вместе с тем все это разномастное воинство привнесло в наш дотоле тихий и мирный Энсби необычное оживление, лучезарное сияние ратной славы прямо-таки свело с ума крестьянских парней, которые теперь только и мечтали уйти на войну, подвернись такая возможность. Да, что они! — даже меня смущали подобные дерзновенные и, надо сказать, вполне реальные мечты — я был домашним учителем сэра Роже и приводил в порядок его бумаги; барон частенько поговаривал о том, что хотел бы видеть меня своим секретарем. Правда, аббат пока не давал согласия.

Такова была ситуация на тот момент, когда на город обрушился версгорский корабль.

В тот достопамятный день, уж не помню по каким делам, я оказался в городе. Улицы утопали в грязи, но небо прояснилось, и сквозь рваные облака проглядывало долгожданное солнце. Было довольно людно, повсюду слонялись мающиеся от праздности солдаты… И вдруг совершенно неожиданно грянул громовой раскат. Как и все, я запрокинул голову в небо.

— Смотрите, смотрите! — раздалось со всех сторон. — Чудо! Чудо!

Господи правый! Увеличиваясь с чудовищной быстротой, с неба прямо на нас спускалась невиданная воздушная каравелла. Солнце сверкало на ее металлических боках; о, как она была огромна (!) — не менее двух тысяч футов в длину и, если не считать легкого свиста, опускалось это судно совершенно бесшумно.

В толпе кто-то вскрикнул. Стоящая неподалеку уличная торговка в ужасе повалилась на колени прямо в лужу и принялась исступленно молиться. Какой-то мужчина закричал во весь голос, что это божья кара за грехи наши и, осенив себя крестным знамением, тоже повалился в грязь на колени. Я понял, что при таком скоплении народа паника может привести к человеческим жертвам; вряд ли Всевышний замыслил дурное, посылая нам сие видение.

С трудом соображая, что делаю, я вскочил на ствол железной бомбарды, стоящей на увязшей в грязи повозке, и крикнул:

— Не бойтесь, люди! Не бойтесь! Господь Бог с нами!

Однако мой слабый голос не был услышан.

Тут рядом со мной возник Джон Хеймворд. Рыжий Джон, капитан лучников, веселый гигант с волосами цвета меди и яростными голубыми глазами — он стал моим другом с момента своего появления в городе.

— Э-э-эй! — гаркнул он, перекрикивая рев толпы. — Кто знает, что это за штуковина? Никто не знает, я — тоже. — Толпа на мгновение стихла. — Может, — продолжал он, указывая на снижающийся корабль, — это какая-нибудь французская хитрость. А может — шутка. В любом случае бояться ее просто глупо. За мной, солдаты! Что бы там ни было, за мной! Встретим ее как подобает англичанам!

— Это колдовство, — вдруг взвился некий старик. — Мы погибли!

— Нет, нет, — отвечал я. — Добрым христианам не страшна никакая магия.

— Но я… — запричитал тот. — Я — жалкий грешник…

— Святой Георгий! Король Эдуард! — Рыжий Джон спрыгнул с повозки и устремился вниз по улице.

Подобрав сутану, я бросился за ним, на ходу лихорадочно вспоминая заклятия от злых духов. Оглянувшись, я с удивлением увидел, что солдаты и впрямь последовали за Рыжим Джоном, хотя, полагаю, двигала ими вовсе не храбрость, а воинская закалка и дисциплина.

Тем временем из замка на холме вылетел отряд кавалеристов под предводительством самого барона де Турневиля. Без лат, с мечом у пояса, сэр Роже потрясал копьем и что-то на скаку кричал воинам. Как только наши отряды поравнялись, барон вдвоем с Рыжим Джоном поставили людей в некое подобие строя, и тут…

И тут корабль приземлился, глубоко войдя сверкающим телом в мягкую почву пастбища. Сколько же он весил? Какая такая сила держала его в воздухе? Я недоумевал. Гладкий, ровный он застыл изваянием перед нами; без единого выступа — ни кормы, ни бака… Не могу сказать, что я ожидал увидеть весла, но отсутствие парусов, надо признаться, отчасти меня озадачило. Зато я разглядел бойницы, из которых на нас смотрели грозные орудийные стволы, чем-то напоминающие наши мортиры.

Над полем воцарилась мертвая тишина. Ко мне подъехал сэр Роже.

— Вы — ученый муж, брат Парвус, — спокойно произнес он, хоть ноздри его побелели, а волосы взмокли от пота, — что вы об этом думаете?

— Не знаю, что и отвечать, сэр, — выдавил я из себя. — В некоторых древних сказаниях говорится о колдунах, преуспевших в воздушных полетах. Мерлин, например…

— А не явление ли это Господа нашего? — Он перекрестился.

— Не знаю, милорд. — Я робко взглянул на сэра Роже, потом пристально оглядел таинственный корабль. — Я не вижу сонма Ангелов, милорд…

Вдруг из корабля донесся странный звук, по строю прокатилась волна приглушенного стона, люди зашептались. Начала открываться круглая дверь. Повеяло жутью, у меня перехватило дыхание. Но наши солдаты оставались истинными англичанами — никто не побежал.

Подобно гигантскому языку из разъятого отверстия выскочила металлическая лестница и коснулась земли. Я поднял крест, и с моих губ сорвались слова молитвы.

В дверях корабля появился Демон.

О, всемогущественный, всемилостивейший Боже! Как, как мне описать весь ужас первого знакомства?! Демон. Конечно, это могло быть только исчадие Ада!

Около семи футов ростом, широкоплечий и сильный на вид, облаченный в серебристое платье, он взирал на нас желтыми глазами из-под густых бровей. Его безбородое тупоносое лицо было глубокого синего цвета; по бокам круглой, как шар, головы торчали длинные заостренные уши, и… о, Боже, у него был хвост!

Кто-то не вынес молчаливого испытания и закричал. Рыжий Джон натянул тетиву.

— Всем стоять! — рявкнул он. — Трусам место в Преисподней. Собственноручно спущу всех в Ад с моим причастием!

Еще выше воздев крест, я заставил неповинующиеся ноги сделать несколько шагов вперед и произнес заклинание. Но все — тщета. Какие молитвы, когда наступает конец света?!

Если бы Демон так и продолжал стоять не шелохнувшись, мы бы не вынесли пытки и обратились в бегство, но он шагнул к нам, вскинув зажатую в руке металлическую трубку. Из трубки вырвалась ослепительная белая молния, и стоящий рядом со мной лучник вспыхнул, как смоляной факел.

Из корабля вышли еще три Демона.

В таких случаях солдаты привыкли действовать не задумываясь. Прозвенела тетива лука Рыжего Джона — первый Демон, пронзенный насквозь, рухнул замертво. В воздух взметнулся целый град стрел, и через секунду поверженные Демоны лежали на земле столь густо утыканные стрелами, что напоминали ежей.

— Ага! — воскликнул сэр Роже. — Эти твари смертны. Вперед, солдаты, не посрамим Англию! — И он направил коня прямо к лестнице.

Говорят, страх рождает неестественную храбрость… Подхватив клич барона, солдаты ринулись за ним в неведомое чрево корабля. Не знаю, что побудило меня, но, надо признаться, я бросился вместе со всеми.

Смутно помню подробности схватки, завязавшейся в бесчисленных комнатах и проходах, вспоминаю, как подхваченным где-то боевым топором я наносил удары по отвратительным синим лицам… Кругом потоками лилась кровь, повсюду властвовала смерть.

Сэр Роже уже не мог влиять на события — люди его совершенно озверели, обезумели, впав в грех смертоубийства.

Их оказалось не более сотни, но мало кто был вооружен. Позднее мы обнаружили на корабле оружейные палаты, битком забитые оружием — видимо, синелицые не рассчитывали встретить сопротивление. Да, они не знали англичан!

Не прошло и часа, как мы всех их перебили.

Выбравшись наконец из кровавой бойни, я готов был петь от радости и возблагодарил Господа, что снова вижу солнце. Сэр Роже подсчитывал потери, получалось, что победа стоила нам жизни пятнадцати солдат, не так уж много за целых сто Демонов.

Из недр корабля вынырнул Джон Хеймворд, таща на плече пришельца. Он спустился по лестнице и швырнул Демона к ногам сэра Роже.

— Один удар кулаком, сэр, и он свалился без памяти, — доложил он. — Прикажете его добить? Или послушаем, что он нам поведает? Это последний живой…

Барон задумался. Ни он, ни мы еще не осознали всей необычности произошедшего.

Наконец губы его тронула улыбка, и он ответил по-английски так же легко, как обычно говорил по-французски.

— Если они Демоны, — произнес он, — то весьма немощные. Они умирают также быстро, как Адамовы отпрыски, если не быстрее. И разбираются в войне не больше моей трехлетней дочери, а пожалуй, и меньше — от Матильды мне частенько доставалось по носу. — Он громко рассмеялся, неожиданно смолк и вперился в Демона. — Думаю, цепи удержат это Адово созданье. Как считаете, брат Парвус?

— Наверное. — Я согласно кивнул. — Хотя святые мощи не помешают, на всякий случай надо держать их рядом с Антихристом.

— Что ж, но тогда забирайте его к себе в аббатство и глядите в оба. Не приведи Господь, сбежит. Вечером, брат Парвус, я жду вас в замке.

— Да, милорд. Но только после мессы в честь заступника и властелина нашего — Господа Бога. Да не оскудеет делами добрыми десница его, даровавшая нам сегодня победу над силами зла.

— Да-да, — нетерпеливо перебил меня барон. — Это к аббату, решайте с ним. Но помните, я жду вас к ужину, поведаете мне все, что сумеете разузнать. — И он задумчиво поглядел на корабль.

Глава II

Аббат не противился решению барона поместить Демона в нашей монастырской обители, даже наоборот, подчеркнуто произнес, что делам мирян должно стоять бок о бок с делами церкви.

Вечером, как мне было велено, я отправился в замок на горе. Сумеречный город был, на удивление, тих, когда я пробирался узкими улочками: кто задержался в церкви в молениях своих духовных, кто уже наслаждался отдохновением в домашнем уюте; со стороны лагеря доносились слабые отзвуки вечерней молитвы. Над хрупкими скорлупками домов нависала зловещая в ночи тень чужеродного корабля.

И все же в воздухе витало некое сладостное волнение, опьянение от победы над неземными силами, казалось, весь Энсби уверовал, что Бог не оставит нас.

Через двор замка, мимо утроенной стражи, я прошел прямо в трапезную залу, холодную и мрачную, несмотря на множество факелов, отбрасывающих колеблющиеся тени на развешенные по стенам оружие и гобелены. За широким столом восседала вся городская знать и военачальники, сновали слуги, на каменном полу, высунув языки, лежали баронские псы. Голоса собравшихся многократно отражались в высоких сводах, и в зале стоял равномерный низкий гул. На первый взгляд, все было как обычно, но за внешним спокойствием чувствовалось сокрытое напряжение.

Барон де Турневиль оказал мне особую честь, пригласив сесть рядом с собой и своей супругой.

Позвольте на минуту отвлечься от повествования и описать Роже де Турневиля, барона и рыцаря.

Представьте себе высокого человека лет тридцати, крепкого телосложения, с серыми глазами и орлиным носом на худощавом лице, которое несколько портили большие оттопыренные уши. Светлые волосы, подстриженные по последней военной моде, тоже, увы, не украшали его внешность..

Большую часть данной ему Богом жизни он проводил на полях сражений, запустил дела, и хозяйство его медленно, но верно приходило в упадок. К тому же ношение воинских доспехов явно не способствовало появлению хороших манер; и все-таки сэр Роже был по-своему добр и умен.

Жена его, леди Катрин, дочь виконта де Мони, являла собой полную противоположность мужу. Голубоглазая, с густыми каштановыми волосами, она была настоящей красавицей, но характер имела отчасти капризный и сварливый. Большинство дворян считало, что этот брак не соответствует ее утонченному воспитанию, полученному в родительском доме в Винчестере.

У них было двое детей — Роберт, чудный мальчик шести лет, мой ученик, и трехлетняя Матильда.

— Ну, брат Парвус, — прогремел на всю залу барон, — садитесь, выпейте с нами. Эх, черт возьми, сегодняшняя победа заслуживает большего, нежели эль! — При этих словах носик баронессы слегка сморщился, в доме ее родителей эля удостаивались лишь слуги.

Не успел я опуститься в кресло, как сэр Роже зашептал мне в ухо:

— Ну, как там — взаправду Демон?

Все вдруг мгновенно притихли. Собаки и те лежали не шелохнувшись, только слабое потрескивание факелов да мягкий шелест родовых знамен, свисающих с потолочных балок.

— Думаю, да, милорд, — осторожно ответил я. — Он так и взвился на дыбы, едва я окропил его святой водой.

— Ха! И это вместо того, чтобы испариться бурым облаком?! Хорош Демон! Как-то он мало напоминает тех, о которых я наслышан. Он так же смертен, как вы и я.

— Полагаю, милорд, даже в большей степени, — вмешался один капитан, — у него нет души.

— Плевать мне на их чертовы души, — фыркнул барон. — Меня интересует корабль. О-о! Я прошелся по нему после битвы! Кит, а не корабль! Да в него войдет Энсби со всеми потрохами, каждому йомену достанется по каюте. Вы не спросили у Демона, зачем им столько кают?

— Он не владеет ни одним из употребимых языков, милорд, — ответил я.

— Вздор! Все Демоны знают, по крайней мере, латынь!

Тут в разговор вступил Оливер Монтбелл:

— А не устроить ли ему свидание с палачом, сэр Роже? — спросил он.

— Нет-нет, — поспешил вмешаться я, — ради Бога, не надо. Демон все схватывает на лету. В какой-то миг мне даже показалось, что он морочит мне голову…

— Вот-вот, — перебил меня сэр Оливер.

— Дайте мне несколько недель, — не обращая внимания на реплику рыцаря, продолжил я, — и я смогу с ним разговаривать.

— Несколько недель… — протянул сэр Роже. — Это слишком много.

Он швырнул обглоданную кость собакам и шумно облизал пальцы. Леди Катрин сдвинула брови и указала на чашу с водой.

— Извините, дорогая, — смешался барон. — Никак не могу привыкнуть к этим новомодным штучкам…

Сэр Оливер нарушил неловкое молчание, возвращая разговор в начатое русло.

— Почему вы так торопитесь, милорд? Опасаетесь, что прилетит другой корабль?

— Да нет, конечно. Сколько можно воину томиться в безделье?! Мои люди изнывают от тоски, а сегодняшнее событие изменило все планы.

— Как? Разве мы не выступим в назначенный срок?

— Вы что, ослепли? — сэр Роже вдруг с такой силой грохнул кулаком по столу, что вино выплеснулось из кубка. — Неужели не видите, какие возможности открываются перед нами?! Воистину, корабль послан нам Провидением!

Его слова повергли нас в смятение.

— Вся армия, — продолжал барон, — поместится во чреве корабля. Да что армия?! Мы возьмем с собой скот: лошадей, коров, свиней, птицу… Ха, и жен в придачу! И детей! Все прелести домашней жизни, никаких проблем с продовольствием. — Он на мгновение призадумался. — Остается узнать, какая сила заставляет летать эту гору. Нам даже не придется обнажать меч — один вид корабля внушит неприятелю такой страх, что он забудет о сопротивлении. Мы перелетим через Канал, за месяц покорим Францию, потом освободим Святую Землю и, как раз к сбору урожая, вернемся домой.

Последние слова потонули в восторженном реве, заглушившем мои слабые возражения. Сей план казался мне откровенным безумством, и я заметил, что леди Катрин и кое-кто из офицеров придерживались того же мнения.

Но остальные безудержно гоготали и поднимали кубки, предвкушая скорую победу.

Сэр Роже повернул ко мне разгоряченное лицо.

— Все зависит от вас, брат Парвус! — воскликнул он. — Вы должны заставить Дьявола говорить! Ну, хорошо, хорошо, пусть — научить, мне безразлично. Он объяснит нам, как управлять кораблем и тогда…

— Мой благородный господин… — осмелился прервать я барона, но он уже был весь во власти дьявольской идеи.

— Верю! — прогремел сэр Роже и так хлопнул меня по плечу, что я подавился и едва не упал с кресла. — Верю, вы поладите с Демоном, брат Парвус, а в награду… в награду я возьму вас с собой, черт возьми!

…Боже, Боже! Прежде, чем принимать такое решение, надо бы посоветоваться с настоятелем, а то и обратиться за советом в Рим…

Но нет, — армия, город… казалось, все посходили с ума, все возжаждали лететь! Женщины не желали расставаться с мужьями, родители — с детьми, девушки — с возлюбленными. Самые наибеднейшие крестьяне, отрывая взор от своих жалких делянок, видели себя освободителями Гроба Господня, торжествующими победителями, возвращающимися на родные земли с мешками, полными злата.

Я вернулся в аббатство и всю ночь провел в молитвах, прося Святых ниспослать мне знак. Но Святые безмолвствовали. После заутрени я с тяжелым сердцем отправился к аббату и поведал ему о замыслах Роже де Турневиля. Настоятель было разгневался, но благоразумно не стал прекословить барону и освободил меня от всех обязанностей, дабы я больше времени мог проводить с Демоном.

Узкий мрачный подвал, куда поместили пленника, обычно служил для епитимьи. Брат Томас, наш кузнец, приковал Демона к стене и кинул на пол охапку соломы, вместо подстилки. Жуткое зрелище являл синекожий в полумраке подземелья! Когда я вошел, он поднялся, гремя цепями, и уставился на меня желтыми узкими глазами. В противоположном углу, за пределами досягаемости Демона, лежали священные реликвии: бедренная кость Святого Освальда и коренной зуб Преподобного Виллибарда, которые не позволяли ему сбросить цепи и бежать обратно в Ад. Но, признаться честно, я бы не очень расстроился, вернись он в Люциферовы чертоги.

Осенив себя крестным знамением, я опустился на скамью и разложил на столе бумагу, чернила, перья, намереваясь воспользоваться своей небольшой склонностью к рисованию.

Изобразив человека, я произнес:

— Хомо. — Я решил, что разумнее будет начать с общеупотребимой латыни, нежели обучать Демона какому-либо языку, принадлежащему одному народу.

Затем, нарисовав еще несколько человеческих фигур, я объяснил, что это — люди. Демон все быстро усваивал и вскоре сам попросил бумагу. Рисовал он, надо отдать ему должное, весьма искусно. Я узнал, что имя нашего пленника Бранитар, а раса его зовется версгорцами. Странно, но в демонологии я не смог отыскать подобных слов!..

В течение недели я почти не выходил из подвала, наши учения быстро продвигались вперед. Сэр Роже настоял на том, чтобы никто кроме меня не приближался к Демону, опасаясь, как видно, разглашения секретов таинственного корабля. Сам же он со своими воинами неусыпно бдил на границах, задерживая путешественников, странников, никого не пропуская в Энсби.

Вскоре Бранитар настолько овладел латынью, что смог выразить недовольство скудной пищей, состоявшей из хлеба и воды, при этом пригрозив местью. Я сделал вид, что не боюсь его угроз.

Конечно, на самом деле все шло не так скоро и гладко, как я здесь излагаю; порой мы с великим трудом понимали друг друга.

— Вы сами навлекли на себя беду, — говорил я. — Вам не следовало нападать на добропорядочных христиан.

— Христиане? — переспросил Бранитар. — Кто такие христиане?

Мне показалось, что он хитрит, и, в качестве испытания, я прочел «Отче наш». К моему изумлению, он не растаял и не превратился в дым.

— Кажется, понял, — произнес Бранитар, когда я кончил молитву. — Вы поклоняетесь какому-то примитивному пантеону.

— Вот еще! — вскипел я. — Мы не язычники. — Я принялся объяснять ему сущность Троицы, и уже дошел до Распятия, когда Бранитар взмахнул синей рукой, очень напоминающей человеческую, если, конечно, не считать цвета и больших острых когтей.

— Это неважно, — вскрикнул он. — Ты мне скажи вот что: все ли христиане воинственны, как вы?

— Ну-у… — протянул я. — Это Бог покарал вас, приземлись вы во Франции, думаю… А мы, англичане…

— Да, — подтвердил Бранитар, — вы — упрямый народец. Это вам дорого обойдется. Но если вы сейчас же отпустите меня, я постараюсь смягчить вашу участь.

Язык мой от этих слов прилип к нёбу, но, пересилив страх, я холодно потребовал немедленных объяснений.

Говорил он очень долго и поведал мне весьма странные вещи. Я не сомневался, что Бранитар лжет, но все же не мешал ему: в конце концов, пусть усваивает язык…

Спустя неделю в аббатстве появился Оливер Монтбелл. Мы прошли в монастырский сад и присели на скамью.

Сэр Оливер, младший сын местного разорившегося барона и благородной леди, уроженки Уэльса, отличался необыкновенной красотой. Смею заметить, в груди его тлел древний конфликт двух великих кровей, может, поэтому судьба была к нему довольно строга. Он был пажом, затем оруженосцем прославленного рыцаря из королевской свиты и настолько расположил к себе господина, что тот одаривал его привилегиями гораздо большими, чем подобало положению юного Оливера. Он много странствовал, был трубадуром, воином, и только совсем недавно удостоился чести быть посвященным в рыцари; но до сих пор он так и оставался бедным. В погоне за счастьем он прибыл в Энсби с намерением присоединиться к войску сэра Роже. Это был несомненно храбрый рыцарь, но для мужчины слишком прекрасен, говорили, что никто не может чувствовать себя уверенно в его присутствии. Однако все не совсем так, как говорят — сэр Роже принял его с радостью, довольный тем, что леди Катрин обрела наконец достойного собеседника.

— Я от барона, брат Парвус, — сказал сэр Оливер. — Он хочет знать, сколько времени вам еще потребуется, чтобы приручить этого зверя?

— О, слов-то он знает вполне достаточно, но вот то, что он говорит!.. Поверьте, все столь неправдоподобно, что я не решаюсь даже повторить…

— Сэр Роже не может боле ждать, брат Парвус. Ему все труднее содержать армию, она пожирает его состояние. Солдаты изнывают от безделья, ни одна ночь не обходится без грабежей и убийств. Выступать надо сейчас или никогда!

— Тогда я умоляю не выступать, по крайней мере, на Дьявольском корабле! — Я кивнул в сторону летающей каравеллы; с места, где мы сидели, хорошо была видна устрашающая громада, вершиной своей, казалось, уходящая в облака.

Меня вдруг охватили недобрые предчувствия, и я погрузился в собственные мысли.

— Ну, — вывел меня из задумчивости сэр Оливер, — так что же вам рассказало чудище?

Я встрепенулся.

— Вы не поверите, сэр Оливер, оно имело наглость утверждать, что явилось не из Ада, а… с небес.

— Он Ангел? — воскликнул пораженный сэр Оливер.

— Нет-нет, — поспешил я успокоить рыцаря. — Он говорит, что он не Ангел и не Демон; утверждает, что он… человек, представитель другой расы смертных.

Сэр Оливер потер гладко выбритый подбородок.

— Может быть, — прошептал он как бы про себя, — все может быть. В конце концов, если существовали кентавры, единороги и прочие твари, почему бы и не быть синекожим.

— Все так, и все было бы достаточно разумным, если б он не заявлял, что живет прямо на небе.

— Продолжайте, брат Парвус, я вас внимательно слушаю.

— Воля ваша, но знайте, я за его слова не отвечаю. Так вот, сей Бранитар настаивает, что Земля наша не плоская, а… круглая, — последнее слово далось мне с великим трудом, — и висит в пространстве. Но это еще не все, сэр Оливер. — Я сделал многозначительную паузу. — Бранитар утверждает, что Земля вращается вокруг Солнца. Как Вам это понравится? Я знаю, некоторые ученые древности придерживались подобного мнения, но, позвольте, как тогда объяснить, что океаны и моря не выливаются в мировое пространство, и…

— Будьте любезны, брат Парвус, ближе к делу.

— Что ж, как вам будет угодно. Бранитар говорит, что звезды — просто другие солнца, но только очень удаленные от нас, и что вокруг них тоже вращаются миры, подобные нашей Земле. Даже древние греки не вняли бы такой глупости! За каких беспросветных невежд принимает он нас?! И вот будто бы они, сиречь версгорцы, обитают на одном из таких миров. О, если б вы только слышали, как похвалялся он, что их колдовской властью можно…

— Может, он и не лжет, — тихо прервал меня сэр Оливер. — Мы тут кое-что испытали из их оружия. Сожгли три дома и борова, прежде чем научились обращаться с огненными пищалями.

Я сглотнул и продолжил:

— У них есть корабли, летающие меж звезд; они летают от звезды к звезде, завоевывают один мир за другим, порабощая или вовсе уничтожая их обитателей. Они дьявольски прожорливы, ненасытны и продолжают захватывать все новые и новые, дескать, версгорцы не выносят скученности, а на завоеванных планетах каждый получит по сотне тысяч акров земли. Но плодятся они, как крысы, и по истечении какого-то времени вновь бросаются на поиски жизненного пространства, и так бесконечно! Мы же захватили корабль-разведчик. Обнаружив Землю, версгорцы попытались применить обычную тактику запугивания — безупречный план — население в страхе разбегается, они разбивают лагерь и собирают образцы животного и растительного мира. Вот почему на корабле оказалось столько пустующих помещений; прямо-таки — Ноев ковчег, да и только. Потом он «снимается с якоря», и едва достигает родной гавани, — на Землю тут же устремляется целая флотилия вражеских кораблей.

— Хм, — усмехнулся сэр Оливер, — похоже, мы выиграли главное сражение.

На мгновение мы замолчали, разом представив ужасную картину порабощения человечества нелюдью, хотя, конечно, ни он, ни я в это не верили. Откровенно говоря, я склонялся к мысли, что Бранитар явился к нам из какого-нибудь Китая, и, угодив в полон, пытается запугать нас, чтобы мы его отпустили с миром. Примерно так же думал и сэр Оливер.

— Тем не менее, — заметил он, — самое время заняться кораблем, пока не прилетели другие. Сначала — во Францию, затем — в Иерусалим! Э-эх, повоюем! Вы уже спрашивали Демона насчет управления?

— Говорит, наипростейшее, — нехотя ответил я.

— Надеюсь, вы ему объяснили, что с ним будет, если он доставит нас не туда?

— Намекнул. Он обещал повиноваться.

— Отлично, брат Парвус. Тогда, думаю, через день-два барон прикажет выступать. — Сэр Оливер откинулся на скамью и мечтательно сомкнул веки. — Скоро самый последний солдат сможет набить свой мешок золотом…

Глава III

Итак, мы выступали.

Погрузка выглядела много необычнее, чем все ранее произошедшее. В предрассветном тумане корабль казался еще огромнее, его металлические бока поблескивали зловещим мрачным светом. Адское творение колдовских сил необъятным утесом нависало над утлыми крестьянскими домишками; даже замок, всегда господствовавший над городом, стал каким-то маленьким и невзрачным.

И вот уже лестницу, ведущую в сверкающий столп, наводнили краснолицые смеющиеся люди. Вот, с ревом расталкивает толпу Джон Хеймворд, на одном плече у него лук, на другом — девица из таверны. А вот йомен, вооруженный ржавым топором времен битвы при Гастингсе, идет со своей ревущей женой; он нагружен домашним скарбом и полдюжиной ребятишек, цепляющихся за юбку женщины. Здесь, лучник упорно пытается втянуть на лестницу сопротивляющегося мула, разражаясь при этом проклятьями, которые, увы, прибавят ему несколько лет пребывания в чистилище. Там, паренек ловит вырвавшуюся свинью, тут, шествует богатый рыцарь в сопровождении дамы с соколом на руке, а вот священник, читая молитву, с опаской вступает в железную утробу.

В поход отправлялось около двух тысяч человек, корабль легко вместил всех. Каждый благородный господин получил каюту для себя и своей дамы, ибо многие взяли с собой жен или любовниц, а некоторые — и тех и других, дабы сделать свое пребывание во Франции более приятным; простой люд расположился в трюмах, на соломе. Бедный Энсби совершенно обезлюдел, и я часто спрашиваю себя, существует ли он ныне?

Сэр Роже заставил Бранитара совершить несколько пробных взлетов; Бранитар нажимал какие-то кнопки и корабль бесшумно отрывался от земли, зависая в воздухе, потом опускался обратно. Управление, наверное, и в самом деле было крайне простым, но мы все равно ничего не разумели в обилии дисков и прямоугольников, сплошь испещренных языческими знаками; внутри многих из них дрожали разноцветные стрелки. Бранитар через меня объяснил сэру Роже, что корабль получает энергию, разрушая материю (Невероятная чушь!), и что специальные устройства могут уничтожить притяжение Земли. (Тоже бессмыслица! Аристотель давным-давно доказал, что падение предметов есть их природное свойство.) Впрочем, мой разум не внимал столь абсурдным речам.

Аббат оставался в Энсби, но он благословил корабль и нарек его «Крестоносцем». С нами пускались в путь два капеллана, и мы взяли с собой волос Святого Венедикта. Каждый из нас исповедался и получил отпущение грехов, считалось, что мы улетаем, полностью избавившись от влияния темных сил, хотя у меня на этот счет были некоторые сомнения…

Я расположился по соседству с сэром Роже, в комнате напротив под стражей содержался Бранитар. Я был и переводчиком, и учителем Бранитара, и наставником юного Роберта, и секретарем барона.

И вот пробил час! В рулевой рубке собрались сэр Роже, сэр Оливер, Бранитар и я. Как и в любом другом помещении здесь не было ни единого окна, в рубке их заменяли волшебные стеклянные окуляры, расположенные в два яруса, которые давали изображение Земли под нами и неба сверху. Меня била дрожь, губы мои шептали молитвы — не пристало христианину смотреть в кристаллы индийских магов.

— Ну, — выпалил сэр Роже, обратив ко мне ястребиное лицо, — начнем. Через несколько минут мы будем в Париже! — Потирая руки, он уселся перед странного вида бюро со множеством ручек и колесиков, больше напоминавшим клавиатуру органа.

— Передайте вашему начальнику, — сказал Бранитар, уже немного разбиравшийся в английском, — что дальние полеты требуют более длительной подготовки.

Я перевел слова Демона.

— Хорошо, — кивнул сэр Роже, — пусть проводит свою подготовку, но, — меч барона показался из ножен, — упаси его Бог, обмануть меня.

— Сэр, — нахмурился Оливер Монтбелл, — у меня дурное предчувствие… Мне кажется, этот Дьявол во плоти…

— Оставьте, он наш пленник. Вы, Оливер, порой мнительны, как кельт. Пусть начинает.

Бранитар приступил к клавиатуре, я внимательно следил, как его пальцы быстро перебирали рычаги и кнопки. Мерное гудение заполнило рубку, но почувствовать я ничего не почувствовал, а только увидел, как Земля в нижних кристаллах начала быстро удаляться. Волшебство! Борясь с охватившей меня слабостью, я кинул взор на кристаллы, показывающие небо — мы врывались в стаю облаков. О, Боже, как велико твое могущество! Ты позволяешь Ангелам сидеть на облаках, а облака — прости, Господи, мое невежество — оказывается, всего-навсего — туман, густой туман.

— Теперь поворачивай на юг! — приказал барон.

Бранитар без меня понял, что сказал сэр Роже, усмехнулся и дернул вниз какую-то рукоятку. Раздался звук защелкивающегося замка. Адское торжество сверкало в глазах версгорца, когда, вскочив с места, он воскликнул:

— Дело сделано! Я послал вас на смерть! Вам конец!

— Что?!.. — только и смог выговорить я.

Сэр Роже, догадавшись, что произошло, отчаянно выругался и ринулся было на версгорца, но замер, как вкопанный, уставившись в кристаллы. Меч выпал из его рук, на лице выступили крупные капли пота.

И вправду, было чему ужаснуться: Земля под нами стремительно уменьшалась, словно падала в глубокий колодец; небо потемнело, показались звезды, но Солнце, Солнце продолжало ярко светить, свидетельствуя, что до ночи еще далеко.

Сэр Оливер что-то бормотал по-уэльски, я упал на колени, Бранитар метнулся к двери, но барон успел схватить его за край одежды, и они оба повалились на пол.

Парализованные ужасом, я и сэр Оливер не могли оторвать глаз от Земли, которая уже едва закрывала нижние окуляры. Голубая, покрытая темными пятнами, она была… круглой. Да, круглой!

На бюро замигали лампочки, ожили стрелки, гул стал более низким и давящим. Мы летели с невероятной, все увеличивающейся скоростью, неведомые силы уносили нас все дальше и дальше от Земли.

Вот справа по борту проплыла Луна. Мы пролетели так близко, что я разглядел на ней горы и осыпи с резко обозначенными тенями.

— Но этого не может быть! — вскричал я, тщетно пытаясь избавиться от дьявольского наваждения, ведь испокон веков считалось, что Луна — просто гладкий диск.

Тем временем сэр Роже наконец одолел Бранитара.

— Где мы? Что происходит? — тяжело дыша, спросил он.

— Мы поднимаемся, — в ужасе пролепетал я. — Все выше… — Я зажмурился и заткнул пальцами уши, чтобы не оглохнуть, когда мы ударимся о первую небесную сферу.

Но ничего подобного не происходило и, открыв глаза, я вновь глянул в кристаллы — Земля с Луной отдалились еще больше и теперь походили на двойную звезду голубого и золотого цветов. На фоне бесконечной тьмы холодно мерцали звезды. Мне показалось, что корабль все увеличивает скорость.

Сэр Роже, отрывая меня от дум, чертыхнулся и пнул Бранитара под ребра.

— Плевать, — проскрежетал он, — вначале рассчитаемся с предателем.

Бранитар приподнялся и с вызовом посмотрел на барона.

— Что вы наделали, — собравшись с силами, обратился я к версгорцу. — Если вы сейчас же не вернете нас на Землю, то умрете в страшных мучениях.

Бранитар встал, скрестил на груди руки и окинул нас гордым взглядом.

— Вы, варвары, — надменно произнес он, — хотели сравняться разумом с цивилизованной расой! Делайте со мной все, что хотите — в конце пути я буду отмщен.

— Но что ты сделал?

Его окровавленный рот скривился в усмешке.

— Я передал управление кораблем механическому штурману. Отныне только он может править полетом. Все системы автоматизированы: выход из атмосферы, переход в иное пространство, искусственная гравитация и другие факторы жизнеобеспечения…

Честно говоря, я мало что понял из этих слов.

— А ну, поворачивай! — вскипел сэр Роже.

— Увы, — ехидно развел руками Бранитар. — Рукоять опущена, ее не сдвинуть, пока корабль не достигнет цели. Вы обречены, мы летим на Териксан — ближайшую планету, населенную моим народом.

Я осторожно дотронулся до приборов — ни кнопки, ни ручки не двигались.

Когда я, запинаясь от волнения, перевел рыцарям слова Бранитара, сэр Оливер громко застонал, а сэр Роже процедил сквозь зубы:

— Проверим. Хорошая пытка будет и отменным наказанием за вероломство.

— Можете начинать, — Бранитар брезгливо поморщился, — я вас не боюсь. Даже если вы сломите мою волю, это ничего не изменит — курс корабля останется прежним, все бесполезно. Механический штурман как раз и предназначен для подобных случаев, чтобы корабль мог сам вернуться домой, при любых обстоятельствах. — Он помолчал, потом, как мне показалось, вполне искренне, добавил: — Поймите, я не таю на вас злобы, вы безрассудно храбры, и я даже сожалею, что нам необходим ваш мир. Если вы освободите меня, обещаю, когда мы прибудем на Териксан, я замолвлю за вас слово, и, может быть, вам сохранят жизнь.

Сэр Роже в нерешительности потер виски.

— Ерунда, — после некоторого молчания воскликнул он. — Как только корабль сядет, им снова можно будет управлять! — Я поразился самообладанию барона. — Развернем корабль и возвратимся домой. — Он повернулся к Бранитару. — Это возможно?

— Я не поведу вас, а без меня, без знания навигационных карт, вы никогда не отыщете дорогу! Ваша планета будет далеко, невообразимо далеко — лучу света и тому понадобится не менее тысячи лет, чтобы долететь до нее.

— Вы думаете, мы непросвещенные дикари, — оскорбился я. — Нам не хуже вашего известно, что луч света пронзает пространство в мгновение ока.

Бранитар безразлично пожал плечами.

— Сколько нам еще лететь? — сверкнув глазами, поинтересовался сэр Роже.

— Десять дней. Межзвездные расстояния огромны. Мы вышли в космос уже триста лет назад, но звезд так много!.. Поэтому мы обнаружили вашу планету только сейчас.

— Ничего, — вымолвил сэр Роже, — версгорцы еще пожалеют, что наша малютка-Земля попалась им на глаза.

— Искренне советую сдаться, — ответил на это Бранитар. — Я понимаю, конечно, оружие корабля, на которое вы рассчитываете, обладает чрезвычайной разрушительной силой, но, как бы вам ни хотелось, вы не сможете им воспользоваться: силовые экраны крепостей задержат любой губительный луч. А вот корабль так не защищен — генераторы полей слишком громоздки — вы будете обращены в прах первым же выстрелом.

— Что ж, у нас есть на размышление еще десять дней, — выслушав все это, произнес сэр Роже. — Пока придется сочинить что-нибудь — не стоит пугать людей раньше времени; благо из других помещений корабля не видно, где мы находимся.

Он энергично вышел, плащ его взметнулся за спиной словно два могучих крыла.

Глава IV

В армии я человек незначительный, и многое происходило без моего участия, однако, пытаясь, как можно полнее описать события, я буду восполнять пробелы домыслами, надеясь, что они не сильно отличаются от того, что происходило на самом деле — священники на исповеди выслушивают много тайн и умеют догадываться о скрытом. Полагаю, например, что сэр Роже отвел леди Катрин в сторону и открыл ей истинное положение вещей. Возможно, он рассчитывал найти в ней мужество и твердость духа, но она разразилась слезами.

— Будь проклят тот день, когда я вышла за Вас! — кричала она, топая маленькой ножкой об пол; ее прекрасное лицо то заливалось краской, то смертельно бледнело. — Мало того, что Вы опозорили меня перед всем королевским двором, вынудив жить в затхлой берлоге, которую почему-то именуете замком, так теперь Вы в своем неуемном азарте подвергаете риску жизни и души наших детей!

— Дорогая, — запинаясь отвечал барон, — я ведь только…

— Глупец! Вам недостаточно было просто отправиться во Францию развратничать и грабить. Вам вздумалось попутешествовать в воздушном гробу! Вы оказались настолько близоруки, настолько самонадеянны, что поверили, будто Демон боится Вас как обычный раб. О, Матерь Божья, за что мне такая доля?!

Рыдая, она удалилась. Сэр Роже, с камнем на сердце, долго смотрел ей вслед, потом, вздохнув, отправился проверять свое воинство.

Солдаты, расположившись в просторных трюмах, готовили ужин. Несмотря на дымящиеся костры, в помещениях было свежо и прохладно — Бранитар рассказывал мне, что корабль оснащен специальными аппаратами, восстанавливающими жизненные силы воздуха.

Меня несколько раздражало отсутствие дня и ночи — круглые сутки полированные стены источали равномерный голубоватый свет — но солдаты, по-видимому, не обращали на это ни малейшего внимания. Они вольготно расположились вокруг костров, пили эль, играли в карты, бахвалились друг перед другом, ловили блох — необузданная стихия, но вместе с тем, беззаветно преданная своему командиру.

Барон жестом подозвал Рыжего Джона, чья огромная фигура выделялась даже в такой толпе, и прошел с ним в каюту.

— Ну, сэр, — заметил слегка захмелевший Джон Хеймворд, — дорога во Францию подзатянулась, а?

— Гм… Наши планы несколько изменились, Джон, — осторожно произнес сэр Роже. — В той стране, откуда прилетел Демон, нас ждет более богатая добыча — мы сможем нанять какую угодно армию и разгромим тогда любого противника.

Рыжий Джон громко рыгнул и почесал затылок.

— А не захватим ли мы больше, чем в состоянии удержать, сэр?

— Думаю, нет. Нужно только подготовить людей к этой мысли и предупредить возможные страхи.

— Легко сказать, да не просто сделать, сэр.

— Почему? — удивился барон. — Я же сказал — нас ждет хорошая добыча.

— Э-э… м-м… — замялся лучник. — Честно говоря, дело вот в чем — я понимаю, мы прихватили с собой почти всех незамужних девок Энсби и, гм… все они неплохо к нам относятся… — Рыжий Джон гортанно хохотнул. — Но факт остается фактом — мужиков у нас вдвое больше. Эх, милорд!.. — вздохнул Хеймворд. — Француженки — вот красавицы-то! Говорят, и сарацинки — пальчики оближешь, хоть прячут лица под чадрой. А глядя на этого синерожего, не скажешь, что их женщины отличаются привлекательностью.

— Еще никто не сказал, Джон, что нас не ждут там прекрасные заложницы, которые будут несказанно счастливы увидеть честное английское лицо.

— Так-то оно так, сэр…

— Ну вот тогда и проследи, чтоб по прибытии лучники, все как один, были готовы к бою.

Когда барон передал мне суть разговора с Рыжим Джоном, я не на шутку встревожился.

— Слава Богу! — воскликнул я, — что он сотворил синекожих столь безобразными! Велика мудрость Господа!

— Они, конечно, не красавцы, — заметил барон, — но вы уверены, что они не люди?

— Не знаю, милорд, — ответил я, подумав. — Они не похожи ни на один народ Земли, хотя и ходят на двух ногах, имеют по две руки, обладают речью и силой разума.

— Ну, ладно. В конце концов, это не так важно.

— О, нет, напротив, это имеет первостепенное значение, милорд! Видите ли, если у них есть душа, то наша прямая обязанность наставить их на путь истинный. Если же у них души нет, то кощунственна сама попытка обратить их в святую веру.

— Ну, это уж ваши заботы, — равнодушно ответил барон.

Раскланявшись с сэром Роже, я заспешил к Бранитару.

— Чего ты хочешь? — Такими словами встретил меня версгорец, едва я опустился в кресло.

— Скажите, Бранитар, — ответствовал я, — у вас есть душа?

— Чего?

Когда я объяснил, что значит «spiritus», он был крайне удивлен.

— Вы что, в самом деле верите, что у вас в голове что-то живет?

— Поймите меня правильно, душа нематериальна, она дает нам жизнь… Вернее, не совсем так, животные тоже живые существа, но мы, в отличие от них…

— Разумны? Вы это хотели сказать?

— Нет, нет и нет! Душа живет и после смерти тела, и держит ответ за все содеянное человеком.

— Вы верите, что личность жива после смерти?! Интересная гипотеза. В таком случае, если личность можно отделить от материи, значит ее можно перенести в иное тело, так сказать, воплотить в любом другом физическом объекте.

— Перестаньте молоть чепуху! — сердито вскричал я. — Вы хуже альбигойца! Скажите попросту, есть у вас душа или нет?

— Хм, наши ученые, я знаю, всесторонне исследовали проблему личности, но насчет этого, кажется, ничего определенного не решили.

— Опять вы за свое, — вздохнул я. — Меня интересует — есть у вас душа или нет, ничего боле.

— Не знаю, — честно признался он.

— Вы безнадежны, Бранитар. — Я хлопнул дверью.

Позже я говорил с капелланами, но за исключением очевидного — что получить крещение может любое существо, изъявившее на то желание, мы ни к чему не пришли. Это дело Рима, а может, даже и Вселенского Собора.

Тем временем леди Катрин справилась со слезами. Бродя длинными коридорами, она вышла в обеденную залу, где обнаружила сэра Оливера, задумчиво перебиравшего струны арфы. Завидев баронессу, он вскочил на ноги и отвесил низкий поклон.

— Миледи, какой прекрасный, какой ошеломляющий сюрприз!

— Где мы? — спросила она, приседая на скамью.

— Понятия не имею, — ответил рыцарь, но, догадавшись по красным глазам баронессы, что ей все известно, добавил: — Солнце уменьшилось до такой степени, что затерялось среди звезд. — Невеселая улыбка осветила его лицо. — Но с вами не надо Солнца…

Леди Катрин почувствовала, как запылали ее щеки; она опустила взгляд и, сама того не желая, улыбнулась.

— Мы, — продолжал сэр Оливер, — самые одинокие странники на свете. Да поможет нам Бог. — Он вздохнул. — Если миледи позволит, я порадую ее песнями, достойными ее красоты.

Миледи не отказалась, и голос рыцаря зазвучал под стальными сводами корабля…

Глава V

О последующих днях путешествия рассказывать почти нечего. Солдаты задирались и пьянствовали, крестьяне обхаживали скотину, ели да спали. Сэр Оливер частенько развлекал беседами леди Катрин, что не очень-то нравилось барону, но он смотрел на это сквозь пальцы, целиком поглощенный разработкой каких-то планов. Много часов мы с ним проводили у Бранитара, слушая рассказы о Версгорской Империи, и не знали, верить ему или нет. Я склонялся к последнему.

Он поведал нам, что Империя объединяет около ста миров, и в каждом живет по несколько миллионов версгорцев. Они привыкли жить просторно, поэтому на завоеванных планетах городов не строили, города были исключительно на планете-родине — Версгориксане. На остальных же, вроде Териксана — возводились только сторожевые крепости, мощь и вооружение которых Бранитар не уставал восхвалять. Версгорцы никогда не занимались черной работой, это был удел порабощенных жителей навеки покоренных планет. Сэр Роже, заслышав об этом, пробормотал что-то о вооруженном восстании, на что Бранитар весело рассмеялся. На Териксане, по его словам, было не более нескольких сотен рабов.

Барон полюбопытствовал, не может ли кто-нибудь, кроме версгорцев, летать меж звезд. Бранитар презрительно повел плечами.

— Мы знаем еще три расы, овладевшие этим искусством, — сказал он. — Они наши недалекие соседи. Пока мы живем в мире — зачем тратить время и силы, когда достаточно других миров. Наша задача — не позволить им расселиться по космосу, а так — пусть живут. Нас они недолюбливают и побаиваются — знают, что нам ничего не стоит смести их с лица Вселенной, как и прочих. Перед нашим могуществом беспомощны все!

Между тем, по воле сэра Роже я приступил к изучению языка версгорцев. Бранитар видел в этом некоторое развлечение, а мне наши занятия помогали заглушить нарастающий с каждым днем страх. Что до самого языка — я находил его весьма грубым, но сравнительно простым.

В контрольной рубке я обнаружил обширную картотеку с многочисленными картами и математическими таблицами, выполненными, на удивление, добросовестно, и решил, что это навигационные указания. Отыскав карту Териксана, я тщательно перевел все названия и передал на изучение сэру Роже. Надо отметить, что версгорцы преуспели в картографии, даже сарацинские карты, доставшиеся в наследство барону от его деда, были грубы рядом с этими. И все же отсутствие на них изображений русалок, розы ветров, монограмм и других украшений явно свидетельствовало о недостатке культуры версгорцев.

Так же я перевел и многие надписи, которыми изобиловала контрольная рубка. Некоторые, такие, как «скорость», «высота» были вполне понятны. Но что означало «подача горючего» или «досветовой и сверхсветовой режим»? Я терялся в догадках. Вероятно, сие были какие-то кабалистические заклинания.

Так протекали наши бренные дни, пока наконец корабль не достиг планеты с двумя лунами. Увидев в кристаллах голубое небо, я с благодарностью опустился на колени.

Проклятая рукоять щелкнула и встала на место, корабль замер в миле от поверхности. Это был Териксан.

Глава VI

По кораблю пронеслась команда «К оружию!». В трюмах ржали лошади, женщины с расширенными от ужаса глазами робко жались по стенам.

По вызову сэра Роже я явился в рубку, где уже находились сэр Оливер и Рыжий Джон, державший на привязи закованного в цепи Бранитара. Лучник, бросая взгляд в окуляры, то и дело поминал Нечистого. Рыцари были в полном облачении.

— Итак, прибыли! — воскликнул сэр Роже с лихорадочной, мальчишеской радостью.

Остальные явно не разделяли его восторга, но война, пусть даже с силами Ада, была для всех делом привычным.

В ответ на вопрос барона, в какой именно точке планеты мы находимся, Бранитар нажал кнопку. Невидимый доселе кристалл засветился, и на нем появилось изображение карты. Сопоставив ее с картой, что была у меня в руках, я промолвил:

— Отсюда в ста милях к северу крепость Гантурак, милорд.

Бранитар согласно кивнул.

— Самая маленькая из базовых крепостей, — пояснил он, — но и в ней достаточно оружия… Я вам советую сдаться, все равно защитные экраны сделают вооружение корабля совершенно бесполезным. Одумайтесь, время еще есть.

— Может, и вправду, милорд, это было бы… — нерешительно начал сэр Оливер.

— Что?! — прямо подскочил барон. — Англичанин боится битвы?

— Но с нами женщины и дети, — принялся оправдываться сэр Оливер. — Что будет с ними?

Ничего не ответив, сэр Роже подошел к клавиатуре и, гремя оружием, уселся в штурманское кресло. Он нажал на какую-то кнопку, планета под нами качнулась и поплыла, поплыла…

Внизу проносился чужой мир с густо-синей растительностью и редкими округлыми постройками.

Повисшее в рубке напряженное молчание вдруг прервал резкий неприятный голос, кто-то говорил на языке синелицых. Вздрогнув от неожиданности мы, как один, перекрестились и стали озираться. Звук исходил из маленького черного ящичка на контрольном щите.

— Черт возьми! — Джон Хеймворд обнажил кинжал. — Здесь все время кто-то скрывался. Не будь я Рыжий Джон, если не достану сейчас эту птицу!

До Бранитара дошел нехитрый смысл его слов, и он разразился мерзким хохотом.

— Голос приходит издалека, по радиоволнам, — непонятно объяснил он, наконец перестав смеяться.

— Выражайтесь яснее, — потребовал я.

— Нас запрашивает крепость, — поправился он.

Сэр Роже коротко кивнул.

— За последнее время, — мудро молвил он, — мы навидались и не таких чудес. Стоит ли удивляться и голосу, летящему по воздуху. Но чего он хочет?

Я разобрал всего пару слов, но общий смысл был мне понятен.

— Он спрашивает, — сказал я, — кто мы и почему садимся в неположенном месте? — Я повернулся к Бранитару. — Успокой их, и не забывай, что я понимаю ваш язык.

Он только пожал плечами, но лицо его слегка побледнело и на лбу выступили капельки пота.

— Возвращается корабль-разведчик 587-ЗИН, — проговорил он, нажав какую-то клавишу. — Срочное сообщение. Необходима остановка над базой.

Голос из ящика дал добро, но приказал парить на высоте примерно с полмили по-нашему и дожидаться, когда на борт поднимется патруль; если мы опустимся хоть немного ниже, нас грозились разнести в пух и прах.

В кристаллах показалась Гантурак — беспорядочное нагромождение куполов и цилиндров, образующих круг диаметром около тысячи футов. Чуть севернее раскинулась группа сооружений, сплошь ощетинившаяся стволами бомбард, и еще до того, как мы зависли, над крепостью заиграло бледно-голубое сияние.

— Защитные экраны, — сказал Бранитар, указывая на голубое свечение. — Оно остановит даже залп из всех орудий.

Из крепости взвилось несколько яйцеобразных металлических корабликов, показавшихся мошками в сравнении с «Крестоносцем».

— Так я и думал, — констатировал сэр Роже. — Экраны пропускают физические тела.

— Верно, — подтвердил Бранитар. — Но все равно, вам ничто не поможет. Если вы сбросите хоть пару снарядов со взрывчаткой, вас расстреляют из подземных орудий.

— Ах, вот как! — Барон уставился на версгорца и не сводил с него пристального взгляда, покуда лицо последнего не сделалось пепельно-серым. — Значит у вас есть и взрывчатые снаряды?! То-то ты о них помалкивал! Ладно, об этом побеседуем позже. — Он повернулся к сэру Оливеру и Рыжему Джону. — Итак, с местностью вы ознакомились, теперь возвращайтесь к своим людям и будьте наготове.

Воздушный патруль был уже совсем близко. Сэр Роже уверенно взялся за штурвал, управляющий огнем бомбард (по пути мы немного попрактиковались в стрельбе), — на цель они наводились сами, — и резко повернул его. Адское пламя вырвалось из орудийных стволов, и кораблики-мошки взорвались фейерверком расплавленных осколков.

Барон дал пробный выстрел по экрану.

— Отражает, — нахмурился он. — Надо опускаться, пока они не открыли огонь.

Через мгновение я увидел летящие навстречу нам здания Гантурака и приготовился к смерти.

Дрожь пробежала по телу корабля, одна из башен со скрежетом пронзила его обшивку. Невероятно тяжелый, огромный «Крестоносец» замер, придавив добрую половину крепости.

Еще не стих рокот двигателей, а сэр Роже уже мчался по наклонившейся вздыбленной палубе с криком «Да здравствует Англия! Да поможет нам Бог!» Выхватив у перепуганного оруженосца шлем, он вскочил в седло; оруженосец с перекошенным ртом кинулся следом, крепко сжимая щит де Турневиля.

Версгорец молча опустился в кресло. Я подоткнул рясу и, оставив Бранитара под опекой йомена, побежал наблюдать за сражением.

Кавалерия сэра Роже вклинилась в нестройные ряды неприятеля. Меч барона разил без промаха. Изрядно подснарядившееся в закромах «Крестоносца» его доблестное воинство рассыпало вокруг себя огненные молнии, не забывая тем не менее и про старые добрые мечи. Лучники Рыжего Джона обрушили на растерявшихся версгорцев шквал стрел. Завязалась рукопашная.

Едва схватка переместилась в глубь крепости, сэр Роже отъехал в сторону и, отзывая тяжелую кавалерию, протрубил в рог, — привычные к дисциплине рыцари тотчас выбрались из столпотворения и окружили барона. Их собралось довольно много — закованных в броню воинов на сильных красивых лошадях. Барон взмахнул рукой в железной перчатке, указывая на группы сооружений поодаль, чьи бомбарды уже прекратили начавшуюся было беспорядочную пальбу.

— Надо захватить их, — громко прокричал барон, — пока они не очухались! За мной, англичане, во славу Христа и Святого Георгия! — Он подхватил свежее копье из рук оруженосца и ринулся на штурм оружейных башен.

Казалось, земля содрогнулась от топота копыт, когда за бароном бросились его верные воины! Нет зрелища более грандиозного и ужасного, чем атака тяжеловооруженной кавалерии! Беда версгорцев была в том, что они в своем развитии зашли слишком далеко и полностью утратили навыки сражений на земле — они, конечно, прекрасно справлялись с огненными луками и защитными экранами, а вот поставить проволочные заграждения не додумались. Отряд де Турневиля несся подобно урагану. Страшный удар рыцарей сокрушил первый рубеж врага, разметал, смешал с грязью сбитого с толку неприятеля.

Тут же, неподалеку, готовился к взлету космический корабль версгорцев — не такой огромный, как «Крестоносец», но побольше любого земного морского судна. Казалось, он вот-вот оторвется от земли. Сэр Роже бросил на него конную гвардию. Копья ломались о стальные бока, люди от столкновения летели наземь. Однако разве существует преграда для кавалеристов, несущихся в полном вооружении со скоростью не менее нескольких миль в час. Воистину, удар был страшен! Корабль дрогнул и искореженный повалился на бок, крепость затопили люди де Турневиля.

Версгорцев убивали, точно мух, вернее, на мух больше походили патрульные лодки, носящиеся в небе и не способные что-либо предпринять.

Джон Хеймворд собрал лучников и повел их на подмогу сэру Роже; воздушные патрули, заметив его отряд, открыто пересекающий поле, стали быстро снижаться, подобно стае хищных ястребов — наконец-то они нашли себе добычу. Лодки промчались над самыми головами лучников, и несколько человек упало, охваченные пламенем. Тогда по команде Рыжего Джона в небо взметнулись тучи стрел. Здесь я должен заметить, что наши стрелы, выпущенные из шестифутового тисового лука, насквозь пробивают экипированного всадника, а то и лошадь под ним. Куда уж было устоять пред ними этим утлым суденышкам (!) — первый же залп сразил летящую ровным строем эскадру. Ни одна лодка не уцелела, все они, кувыркаясь в воздухе, рухнули на землю, измятые и утыканные стрелами. Лучники же с победным кличем бросились дальше, на помощь своим товарищам.

Тем временем команда поваленного копьеносцами корабля, по-видимому, оправилась от потрясения, одна из бомбард ожила, изрыгнув столп огня, и оказавшийся поблизости всадник сгорел живьем вместе с лошадью.

Рыжий Джон, не теряя даром времени, кинулся к огромной балке, за нее дружно схватились еще человек пятьдесят. Через минуту высаженная железная дверь корабля уже валялась на траве, и английские йомены хлынули во мрачную утробу…

Битва за Гантурак длилась всего несколько часов, из которых большая часть времени ушла на поиски попрятавшихся версгорцев. Мы потеряли десять человек убитыми, раненых не было — огненный луч разил насмерть, сжигая дотла. Синекожих пало около трех сотен, еще столько же мы захватили в плен. Наверняка сотне-другой удалось бежать, и теперь мы не сомневались, весть о нашем прибытии вскоре обойдет соседние селения. Хорошо еще, что своим приземлением «Крестоносец», в буквальном смысле слова, раздавил их волшебный передатчик, лишив таким образом врага скорого подкрепления. Но, к несчастью, при столкновении с землей погибли все навигационные карты. Однако это обнаружилось значительно позже, а сейчас мы торжествовали.

Разгоряченный, раскрасневшийся Роже де Турневиль на взмыленной лошади победно гарцевал к главной крепости; за ним, усталые, но счастливые, шествовали копьеносцы, лучники, йомены. С губ их слетали вечные слова молитвы, возносясь к незнакомым чужим созвездиям; над головами реяли знамена.

Поле боя осталось за нами. Славься великодержавная Англия!

Глава VII

Мы разбили лагерь невдалеке от оружейной крепости. Солдаты разожгли костры и теперь отдыхали у огня в ожидании ужина. Неподалеку паслись лошади, совершенно без удовольствия пощипывая колючие местные травы. В стороне, под охраной копьеносцев, подавленные и ошарашенные сгрудились пленные. Мне было даже несколько жаль этих несчастных, не знающих Бога, хотя, и сие несомненно, они заслужили суровую кару.

Сэр Роже пригласил меня к своему костру, разведенному под сенью сторожевой башни, орудия которой были подготовлены к отражению внезапной атаки. Для благородных леди поставили палатки и большинство из них уже отправились на покой, но леди Катрин сидела на стуле в кругу огня и, плотно сжав губы, слушала разговоры мужчин. Сэр Оливер устало трогал струны арфы, рядом, внимая сладостным звукам, притулился седовласый, весь покрытый шрамами былых сражений, благородный рыцарь Брайен Фиту-Вильям. Поодаль растянулся великан Альфред Эдгардсон, честнейший из саксонских Франклинов; дальше — насмешник и балагур Томас Баллард пробовал ладонью лезвие меча. И, наконец, сияющий, как начищенный пенс, Рыжий Джон, довольный, что принят на равных блистательным светом английского рыцарства.

Сэр Роже стоял, скрестив на груди руки; без лат он выглядел худым и совсем не воинственным, но его серые глаза сверкали сурово и властно.

— А, вот и вы, брат Парвус, — кивнул он мне. — Присаживайтесь и берите кубок. У вас ясная голова, а сегодня мы, как никогда, нуждаемся в добром совете.

Я присел на какой-то ящик, завороженный странными чуждыми звуками и запахами, которыми был пропитан воздух над лагерем. Что-то в них было таинственное, страшное…

— Ну, что ж, — произнес барон, — милостью Божьей мы выиграли первое сражение. Теперь надлежит решить, что делать дальше.

— Я думаю, — сэр Оливер откашлялся, — нет, я уверен, Бог помогает нам, пока нас не обуяла гордыня. Мы захватили достаточно оружия, и пора возвращаться. Иначе Господь оставит нас.

Сэр Роже потер подбородок.

— Я бы еще повременил, — тихо промолвил он. — Хотя, мой друг, может, вы и правы. Сначала надо освободить Святую землю, а потом можно и вернуться: добить это дьявольское гнездо.

— Все верно, — кивнул сэр Брайен. — Нас чересчур мало и мы отягощены женщинами, детьми… Биться с целой Империей — безумие.

— А я, — вставил Альфред Эдгардсон, — еще разок-другой преломил бы копье об этих версгорцев. Возвращаться из похода без золота не пристало рыцарю.

— Золото хорошо в Англии, — заметил капитан Баллард. — Тяжело воевать в безводных пустынях Святой земли, но здесь… Здесь мы не знаем даже, какие травы полезны, какие — ядовиты. А зимы? Каковы здесь зимы? Лучше завтра же повернуть к дому.

Гул одобрения был ответом на это замечание. Но я только что провел весьма неприятный час с Бранитаром, и знал то, чего еще не знали рыцари. Глубоко вздохнув, я поднялся, слова застряли у меня в гортани.

— Милорд… — с трудом начал я.

— Да?

— Милорд, мы не можем вернуться домой.

— Что?!

Благородные воины повскакивали на ноги, требуя немедленных объяснений. И я поведал им, что сквозь трещину корпуса корабля в контрольную рубку пробился огненный луч и спалил все навигационные карты.

— Но Бранитар знает дорогу! — вскричал Рыжий Джон. — Он умрет, если не доставит нас обратно. Я заставлю его, милорд…

— Не торопитесь, — посоветовал я. — Это не плавание через Ла-Манш, вокруг — Вселенная с мириадами звезд. Полет Бранитара был всего-навсего — разведывательный, и, без записей капитана корабля, можно всю жизнь проблуждать среди чужих миров, так и не найдя нашего Солнца.

— Да неужто Бранитар не помнит? — воскликнул побледневший сэр Оливер.

— Невозможно запомнить сотни чисел. К тому же, Бранитар — не капитан и даже не пилот…

— Довольно! — Сэр Роже прикусил губу. — Но постойте, разве курс «Крестоносца» не известен герцогу, или кто он там у них (!) — тому, кто послал их на Землю?

— К сожалению, нет, милорд. Курс корабля-разведчика капитан выбирает по собственному усмотрению. И пока разведчик не вернется, все пребывают в неведении, по каким далям его носит.

Вокруг костра пробежал ропот. Сильные духом, закаленные в несчетных боях люди — на этот раз они пришли в смятение.

Барон подошел к оцепеневшей миледи и бережно взял ее за руку.

— Мне очень жаль, дорогая, — пробормотал он. Но баронесса только еще плотнее сжала губы и отвернулась.

Сэр Оливер сделал два шага вперед, лицо его было бледным, как полотно.

— Это вы привели нас сюда! — истерично выкрикнул он. — На погибель! На проклятье неба!

Рука барона легла на рукоять меча.

— Без паники, — сдавленно прохрипел он. — Я никого не принуждал, все были согласны с моим планом. Все! — Он совладал с собой. — Я призываю по-братски разделить сию ношу. Да не покинет нас Господь!

Негодующе бормоча под нос проклятья, Оливер Монтбелл опустился на траву. Я был поражен самообладанием сэра Роже, вот воистину великий вождь и полководец! Недаром в его жилах текла голубая кровь короля Вильгельма Завоевателя и бурлящая — Эрма Годфри — бесстрашного пирата, дочь которого и дала жизнь Роже де Турневилю.

— Может быть, — произнес барон, — все не так и страшно. Главное — действовать решительно, и тогда победа всегда будет на нашей стороне. У нас есть пленные, за них можно потребовать хороший выкуп. А если понадобится, мы заставим их взять в руки свои пищали — с которыми, надо сказать, они неплохо умеют обращаться — и идти против своих. Выше голову! В конце концов, что мешает нам отступить — у нас достаточно небесных кораблей, могущих сокрыть нас в глубинах мирозданья. Но, что касается меня, то лично я предпочитаю сражаться! Вера наша крепка, Бог не оставит нас! Тот, кто помог Иисусу Навину остановить Солнце, поможет и нам справиться с версгорцами, будь на то его воля. Мы заставим врага отыскать наш дом и, в придачу, набьем корабль золотом! Говорю вам — смелей! Во славу Господа, во славу Англии! На благо всех нас!

Он увлек их пламенной речью, заразил верой. И вот уже рыцари обступили своего полководца и, возложив длани на его меч, поклялись верой и правдой сражаться плечом к плечу, до победного конца.

Прежде чем разойтись спать, мы еще долго разрабатывали дальнейшие планы, большинству из которых, увы, не суждено было осуществиться, ибо, как известно, человек предполагает, а Бог располагает.

Когда уже совсем стемнело, барон взял за руку жену, намереваясь отвести ее в палатку, но леди Катрин заупрямилась и, не слушая его речей, зашептала в лицо безжалостные обвинения. Друг против друга стояли они в темноте враждебной ночи, залитые холодным светом большей из лун. Плечи сэра Роже поникли, он повернулся и, сгорбившись, пошел прочь. Ночевал барон один, в росистом поле, укрытый лишь собственным плащом. Странно было видеть, что храбрейший из воинов так беспомощен пред слабой женщиной. Всеми забытый, лежал он под открытым небом в жесткой траве и казался не победителем, но — побежденным, в этом я усмотрел дурное предзнаменование.

Глава VIII

Почивали мы весьма долго, но, когда я открыл глаза, было еще темно. Я замерил движение звезд, они двигались совсем медленно — ночи здесь оказались много длиннее земных, и факт этот привел очень многих в расстройство. Когда же люди узнали, что мы не можем вернуться домой, их обуял неистовый страх, скрывать далее, что нас привело сюда предательство, а не добрая воля было невозможно. И все-таки люди привыкли полагаться на мудрость своего барона…

Еще задолго до рассвета появились версгорские лодки, солдаты забеспокоились.

— Не пугайтесь! — воскликнул я посеревшим от страха лучникам, что столпились вокруг Рыжего Джона. — Это — не колдовство! Просто они умеют переговариваться на больших расстояниях. Кто-то из бежавших достиг ближайшего селения, и известие о случившемся распространилось по планете с быстротой молнии.

— Если это не колдовство, — раздалось из толпы, — я хотел бы знать, что же это?

— А хоть бы и колдовство, — резонно заметил я. — Добрым христианам не страшна черная магия! Но на самом деле, это — не более чем высокое знание механики.

— A-а, нехристи-то превосходят добрых христиан, — проворчал кто-то из лучников, но Рыжий Джон быстро заставил его замолкнуть. Я же мысленно проклинал свой болтливый язык.

В неровном бледном свете звезд приближались корабли к крепости, их было не счесть сколько, и некоторые по размерам чуть ли не превосходили наш разломленный «Крестоносец». Колени мои дрожали под рясой, хоть я и знал, что мы находимся под защитой экрана, и оружейники наши готовы к бою, освоив крепостные бомбарды, которые оказались так же просты в управлении, как корабельные. Любая защита казалась ненадежной и зыбкой пред приближающейся армадой.

Корабли беззвучно зависли над нами.

…Шло время, и когда белесый рассвет заиграл на их стальных корпусах, я, не выдержав, оставил лучников и пошел к сэру Роже.

Тот, в полном вооружении, держа на сгибе руки шлем, сидел на коне и, запрокинув голову, взирал на небо. Увидев меня, он произнес:

— Доброе утро, брат Парвус. Долгой, однако, была тьма.

Сэр Оливер тоже был в седле и, глядя на застывшие над нами корабли, поминутно облизывал губы. Он был бледен, под его большими красивыми глазами обозначились синие тени.

— В Англии, — перекрестившись произнес он, — даже зимние ночи не столь долги.

— Что ж, — заметил сэр Роже, — тем дольше будет и день.

Теперь, когда ему предстояло иметь дело с врагом, а не с женщиной, он держался спокойно и уверенно.

— Почему, — не вынес напряжения сэр Оливер, — почему они не нападают?! Чего они ждут?

— Друг мой, ведь это так очевидно, — промолвил барон. — У них достаточно оснований бояться нас.

— Что?! — удивился я. — О, милорд, разумеется, мы — англичане, однако… — Взгляд мой скользнул по нашим жалким шатрам, раскинутым у крепостной стены, по оборванным закопченным солдатам, женщинам, старикам, плачущим детям и вновь остановился на бароне. Однако, — закончил я, — мы, простите, милорд, сейчас больше похожи на французов.

Сэр Роже улыбнулся.

— Может быть, но им не известны ни те, ни другие. Кстати, мой дед в свое время участвовал в битве при Кентербери, где горстка оборванных шотландцев одними пиками наголову разбила кавалерию Эдуарда II. Что они про нас знают? Только то, что мы взялись невесть откуда, и — если брать во внимание похвальбы Бранитара — сделали то, чего никому до нас еще не удавалось — захватили версгорскую крепость. На месте их предводителей я бы тоже сто раз подумал, прежде чем что-либо предпринять, чтобы не угодить как кур в ощип.

Эти слова были встречены дружным хохотом; от нас смех перекатился к лучникам, затем к копьеносцам, и вскоре весь лагерь безудержно гоготал, пленники испуганно задрожали и сбились в кучу.

Когда взошло солнце, несколько кораблей отделились от общей «стаи» и плавно приземлились примерно в миле от нас. Мы не спешили атаковать, и расхрабрившиеся версгорцы принялись воздвигать в чистом поле какое-то сооружение.

— Сэр, — негодующе воскликнул Томас Баллард, — неужели вы позволите им прямо у нас под носом возвести защитную крепость?

— Пусть себе строят. Это лучше, чем если бы они сейчас набросились на нас. Пусть почувствуют себя в безопасности, я хочу дать им понять, что мы согласны на перемирие. Не забывайте, друзья, в нашем положении язык — первое оружие.

Еще несколько кораблей спустилось наземь. Быстро продвигалось строительство, и вскоре образовался круг, чем-то напоминающий Стоунхендж, который был воздвигнут в Англии гигантами еще до Потопа; вокруг него засветился защитный экран, появились передвижные бомбарды; над ним закружились патрульные лодки. И вот тогда версгорцы выслали герольда.

Он выглядел приземистым и несколько прямоугольным, уверенно продвигаясь к нам по ровному полю, металлические доспехи его ослепительно сверкали в лучах утреннего солнца, и мы ясно видели, что идет он с пустыми руками. Сэр Роже двинулся ему навстречу на своей могучей кобыле, я ехал следом, читая на ходу молитвы.

Герольд невольно вздрогнул, когда с головы до пят закованный в железо барон в шаге от него осадил скакуна.

— Если вы, — не теряя присутствия духа дерзко промолвил версгорец, — сделаете все, что мы прикажем, то уйдете живыми.

Я перевел.

— Скажи этому хвастуну, — усмехнулся сэр Роже, — что мы, в свою очередь, — если они сделают все, что мы прикажем, попридержим наши молнии, которые в два счета могут уничтожить их жалкий лагерь.

— Но у нас нет никаких молний, милорд, — возразил я. — Говорить так — нечестно.

— Вы передадите мои слова с точностью до буквы, брат Парвус, — подчеркнуто произнес барон, — и с правдоподобной миной, если, конечно, не хотите испытать на себе мои молнии.

Я повиновался. Но, о, Всемилостивейший, что я был вынужден говорить! Я очень и очень уважаю милорда, но слова его о скромном английском поместье всего в три планеты (!), о недавней победе над четырехмиллионным племенем язычников (!), о том, как он в одиночку, на спор, захватил Константинополь (!), как во Франции за одну ночь он двести раз на двухстах крестьянских свадьбах осуществил право сеньора (!) — буквально шокировали меня.

Единственное, что немного утешало — из-за моего слабого знания версгорского, герольд понял только, что перед ним — могущественный рыцарь, способный противостоять любой силе. Потому, от имени своего господина, он поспешил заключить перемирие, дабы еще раз встретиться и обсудить положение на нейтральной территории. Каждая сторона обязалась направить по десять безоружных представителей в шатер, который специально будет сооружен между лагерями.

— Ну как?! — весело воскликнул сэр Роже, когда мы возвращались обратно. — Неплохо я постарался, верно?

— Хм… Полагаю, покровитель воров Святой Днемас, помог вам в переговорах. Но…

— Ну-ну, не бойтесь, брат Парвус, говорите начистоту. Я уже неоднократно убеждался, что на ваших щуплых плечах покоится куда более умная голова, чем у всех моих капитанов вместе взятых.

— Ах, милорд, думаю, что вам удалось провести их ненадолго. Да, вы правы, говоря, что пока они в неведении, они будут осторожничать. Но сколько мы сможем их дурачить? Они повидали немало разных миров и народов, у них богатейший опыт. Очень скоро все откроется — и наша малочисленность, и наше вооружение, и отсутствие собственных кораблей… Узнав истину, они не замедлят напасть на нас многопревосходящими силами.

Барон стиснул зубы и, как мне показалось, печально, посмотрел в сторону отдыхающей под навесом леди Катрин в окружении детей.

— Безусловно, вы правы, брат Парвус, — помрачнев, отозвался он. — Я и не надеюсь, что удастся долго водить их за нос.

— Так, что же потом?

— Не знаю… Но, ради Бога, пусть все это останется между нами. Если люди поймут, насколько мы беспомощны… все погибло.

Я молча кивнул. Сэр Роже пришпорил коня и с победным кличем въехал в лагерь.

Глава IX

В полдень Роже де Турневиль собрал Совет.

— Благодарение Создателю, — сказал он, — нам удалось выиграть время. Мы вынудили противника посадить корабли, заставили уважать нас. Теперь мы обязаны использовать отпущенное время с наибольшей пользой, нужно тщательно обыскать крепость — найти нужные нам книги, карты — словом, любую информацию. Мы должны в короткий срок сравняться с версгорцами в военном искусстве. Но все приготовления надлежит сохранять в строжайшей тайне, если версгорцы пронюхают о наших замыслах, тогда… — Сэр Роже выразительно провел ребром ладони поперек горла и обворожительно улыбнулся.

— В самом деле? — Добрый отец Симон слегка позеленел.

Сэр Роже утвердительно кивнул.

— Для вас, отец Симон, у меня тоже есть дело. Брат Парвус, мой переводчик, всегда должен быть при мне, но Бранитар изъясняется на латыни…

— Это слишком громко сказано, милорд, — вмешался я. — Его склонения ужасны! А то, что он вытворяет с неправильными глаголами, в приличном обществе и повторить — грех великий.

— Возможно, — сэр Роже развел руками, — но пока он в достаточной мере не овладел английским, мы можем общаться с ним только посредством священника. Меня интересует, на что годны наши пленные, наверняка придется прибегнуть к их услугам.

— А если Бранитар откажется помогать нам? — спросил отец Симон. — Он безнадежный язычник, если, конечно, у него вообще есть душа. Несколько дней назад, надеясь смягчить для веры его сердце, я читал ему Родословие Адама, но не добрался я и до Иареда, как он уснул.

— При ведите-ка его сюда, — приказал барон оруженосцу. — А заодно отыщите одноглазого Губерта и передайте, что я немедленно хочу его видеть в полной экипировке.

— А вас что беспокоит, брат Парвус? — полюбопытствовал Альфред Эдгардсон, видя мое озабоченное лицо. — По-моему, бояться нечего — что мы, недостойные воины, в первый раз держим в руках оружие?! Ну, попотеем немного в чистилище, зато потом наверняка присоединимся к воинству Святого Михаила и будем вместе с ним охранять священные стены Храма Небесного. Или не так?

Я не хотел высказывать свои тревоги, но, уступив настойчивым расспросам, сказал:

— Быть может, все мы, увы, великие грешники.

— Ну! — вдруг рявкнул сэр Брайен, — чего это вы нюни распустили? В чем дело?

— Мы, — почти шепотом начал я, — даже не потрудились в пути отмечать время. Песочные часы и без того не очень точны, но надо же было их хоть изредка переворачивать. Сколько времени здесь длится ночь? Сколько — день? Какое время сейчас на Земле?

— Не знаю, — удивился сэр Брайен. — Но что с того? К чему вы клоните?

— Ну вот вы, сэр Брайен, — отвечал я, — наверняка завтракали отменной бычьей ляжкой, а уверены ли вы в том, что сегодня не пятница?

Глаза всех присутствующих округлились.

— А воскресенье! — вскричал я. — Кто мне может ответить, когда надо поститься? Как соблюсти Великий Пост, если двоелуние этого мира спутало все? Мы ничего не знаем наверняка!

— Мы погибли! — премного набожный Томас Баллард воздел руки к небу.

— Постойте, — сэр Роже встал. — Я, конечно, лицо не духовное, но разве не сам Господь сказал, что суббота создана для человека, а не человек для субботы?

Отец Симон посмотрел на него с сомнением.

— При чрезвычайных обстоятельствах я могу давать особое отпущение грехов, но в данном случае даже не знаю, имею ли я право…

— О, как мне это не нравится, — вздохнул сэр Баллард. — Дурной знак. Господь отвернулся от нас, мы теперь не можем отмечать посты и праздники.

Роже де Турневиль побагровел наблюдая, как мужество оставляет его товарищей, словно вино — разбитую чашу, но, овладев собой, громко рассмеялся и воскликнул:

— Разве не сказал Господь уверовавшим в него: «Ступайте по всему миру и проповедуйте слово Божее твари всякой… Я с вами во все дни до скончания века…» Возможно, в чем-то мы и согрешили, но грех этот, верую, нам простится. Не пристало христианину пресмыкаться во страхе — нужно стремиться выправить положение. Тяжко нам, да, но мы будем вознаграждены! Мы получим богатую дань, как согнем в дугу Версгорскую Империю, мы еще возрадуемся, увидя, как вылезут из орбит желтые глаза их Императора! И тогда ни у кого не повернется язык сказать, что не сам Господь Бог направил нас на этот путь. — Выхватив меч, блеснувший молнией в свете дня, сэр Роже поднял его над головой крестообразной рукоятью вверх и молвил: — Оружием моим, которое есть и знак креста, клянусь бороться до последнего вздоха во славу Господа! Этим клинком, я добуду победу!

Всеобщий торжествующий клич сотряс палатку, и только Томас Баллард по-прежнему был хмур. Сэр Роже наклонился к нему, и я услышал его свистящий шепот:

— И в доказательство своей правоты я, как собаку, убью каждого, кто вздумает мне перечить.

Ни о каких шутках не могло быть и речи.

Привели Бранитара.

— День добрый, — добродушно поприветствовал его барон. — Ты, Бранитар, должен помочь нам допросить пленных и разобраться в оружии и механизмах.

Версгорец гордо выпрямился и произнес:

— Не будем тратить время на слова. Убей меня и покончим на том. Я недооценил вас, и это стоило многих жизней моему народу. Больше от меня вы ничего не услышите.

— Ну, что ж. Я ожидал этого. Где одноглазый Губерт?

— Я здесь, сэр. Ваш старый добрый Губерт явился по первому зову своего господина. — Вперед выступил палач де Турневиля, подпоясанный прочной пенькой, в костлявой руке он сжимал топор. — Я как раз бродил тут, неподалеку, цветы искал для меньшей моей внучки. Да Вы ее знаете — прелестная златокудрая малютка, ее головку так бы украсил венок из маргариток! Думал найти хоть что-нибудь, напоминающее наши дорогие линкольнширские маргаритки, я бы сплел ей веночек. Да где уж там…

— Для тебя есть работа, — прервал его сэр Роже. — Этот синелицый вздумал упрямиться. Надо развязать ему язык. Как, сможешь?

— О, сэр! — Оценивающе обходя вокруг замершего пленника, Губерт с видом крайнего удовольствия громко причмокивал беззубым ртом. — Конечно, сэр. Да благословит Небо моего хозяина. Кое-что я прихватил с собой: тисочки, там, для пальчиков, щипчики и тому подобное. Это займет не много времени, все будет в лучшем виде, не извольте беспокоиться. Вот хорошо бы еще маслица. Я всегда говорил, что в холодный пасмурный день нет ничего лучше пылающей жаровенки с кипящим котелком масла. Лучше способа согреться не сыщете! О, сэр, на мой единственный глаз навернулась слеза благодарности. Да, сэр. Позвольте-ка взглянуть на него получше. Так… так-так… — Распоясавшись, он принялся хозяйственно обмерять пенькой Бранитара.

Версгорец отшатнулся: он уже достаточно знал английский, чтобы понять суть дела.

— Вы не посмеете! — вскрикнул он. — Ни одна цивилизованная раса…

— Ну-ка дайте-ка ваши пальчики, сеньор. — Губерт извлек из сумки тиски и примерил их к голубым пальцам Бранитара. — В самый раз будет!

Палач достал связку ножей, Бранитар судорожно сглотнул.

— Вы, дикари… — задыхаясь, прошептал он. — Хорошо, я согласен. Будьте вы прокляты, дикая стая! Когда придет мой черед…

Сэр Роже торжествовал. Но вдруг лицо его омрачилось, он повернулся ко мне.

— Брат Парвус… — Он взглянул на палача, глуховатый Губерт продолжал готовить орудия труда. — Я не смею огорчать его. Не возьмете ли вы на себя труд сообщить ему…

Пришлось утешить старика, пообещав, что при первой провинности Бранитар будет без промедления отдан в его руки. Губерт, естественно, огорчился, но решив, на всякий случай, закончить приготовления, отправился поискать где-нибудь котелочек масла, о чем не преминул сообщить Бранитару.

Глава X

Наступило время встречи.

Дабы не отвлекать капитанов, занимающихся изучением версгорской техники, сэр Роже, помимо меня, взял с собой десять разряженных в пух и прах дам. Кроме того, нас сопровождал десяток безоружных солдат в медных чеканных доспехах.

Когда мы пересекали поле, направляясь к перламутровому строению, воздвигнутому версгорцами не более чем за два часа, барон наклонился к миледи…

— К сожалению, — проговорил он, — я вынужден подвергнуть Вас опасности, дорогая, ибо выбора не имею. Мы должны поразить их роскошью и богатством.

Лицо леди Катрин словно окаменело, остекленевшими глазами она смотрела на гороподобные зловещие корабли версгорцев.

— Я рискую не больше, — промолвила наконец она, — чем мои дети там, в палатке.

— О, Боже, — простонал барон. — Да, я ошибся, не след мне было соваться в этот проклятый корабль. Теперь Вы всю жизнь будете попрекать меня за это?

— Из-за Вашей, как Вы выразились, ошибки эта жизнь будет не такой уж и долгой.

Сэр Роже натянул поводья.

— Но Вы поклялись мне во время венчания!..

— А что, я разве не сдержала клятву?! Я отказала Вам в повиновении? — На ее щеках вспыхнул легкий румянец. — Но в чувствах моих волен один Господь Бог!

— Более, дорогая, я Вас не побеспокою, — ответил барон и отъехал в сторону.

Издали все это выглядело очень благопристойно — пылкий влюбленный рыцарь и его прекраснодушная возлюбленная. Леди Катрин превосходно владела своими чувствами, как и подобает столь высокородной особе. Когда мы приблизились к чудо-шатру, на ее тонком лице не отражалось ничего, кроме высокомерного презрения к врагу. Изящно подав руку барону, она спешилась с необыкновенной грацией и мягко ступила внутрь беседки.

За перламутровыми стенами нас поджидал большой круглый стол, окруженный чем-то наподобие софы с легкими, как пух, подушечками, за столом, по правую руку от нас, восседали вожди версгорцев. Выражение синих лиц понять было трудно, но глаза их нервно поблескивали. Англичане, разодетые в шелка и парчу, в золотых доспехах, в страусовых плюмажах, в штанах из дубленой кожи, рядом с версгорцами, облаченными в строгие плетеные металлические куртки, украшенные лишь ранговыми значками из металла, напоминающего бронзу, выглядели, что петухи с птичьего двора. Мне показалось, они несколько удивлены контрастирующей простотой моей монашеской рясы.

Я выступил вперед и, молитвенно сложив на груди руки, произнес по-версгорски:

— Для успешного разрешения переговоров и во имя воцарения мира на этой планете позвольте мне прочесть «Отче наш».

— Что? — переспросил предводитель синелицего племени, величественный версгорец со строгим лицом.

— Прошу тишины! — воскликнул я, не собираясь ничего объяснять: их отвратительный язык не имел слов для молитвы. — Отче наш, иже еси… — начал я, и все земляне преклонили колена.

Краем уха я уловил шепот:

— Я же говорил — они варвары. Это какой-то языческий обряд.

— Посмотрим, не уверен, — так же тихо отвечал вождь. — Например, джары, они прекрасно овладели психологическим тренингом, могут по желанию удваивать силы, останавливать кровь, бьющую из рваных ран, не спать по несколько дней… я сам видел. Они контролируют работу всех своих органов. Это варварство? Как бы не старались наши краснобаи, вы не хуже меня знаете, что в области науки джары преуспели не меньше нашего…

Я отчетливо слышал каждое слово их тайного разговора, они же об этом даже и не подозревали (я вспомнил, что и Бранитар иногда казался мне тугим на ухо; очевидно, версгорцы обладали менее острым слухом, нежели люди. Впоследствии мое предположение подтвердилось: из-за необычайно плотной атмосферы на своей родине, версгорцы здесь, на Териксане, где воздух был такой же, как и в Англии, слышали лишь достаточно громкие звуки, и, как следствие, повышали голос громче обычного. Поэтому их шепот для нас вовсе не был таковым). Я мысленно вознес благодарение Господу за этот подарок судьбы, сам же, не подавая виду, что слышу непредназначенное для моих ушей, продолжал творить молитву.

— Аминь, — закончил я, и мы расселись вокруг стола.

Сэр Роже пристально разглядывал врага своими пронзительными черными глазами. Наконец, спустя несколько минут, он нарушил молчание.

— Я хочу знать, с кем имею честь разговаривать? Здесь есть равный мне по положению?

Я перевел.

— Что вы подразумеваете под «положением»? — спросил предводитель версгорцев. — Я — губернатор этой планеты, со мной старшие офицеры сил обороны.

— Мой господин, — пояснил я, — желает знать, благородны ли вы по происхождению и не унизит ли его общение с вами.

Версгорцы казались совсем сбитыми с толку. Я долго пытался разъяснить им сущность благородного происхождения, используя все, что только можно, из моего скудного версгорского словаря. Мы и так и сяк поворачивали эту тему, пока один из офицеров не обратился к старшему:

— Кажется, я понял, Грас Хуруга. Кажется, они больше нашего разбираются в генетическом планировании и с успехом применяют свои знания. Возможно, их цивилизация носит агрессивный милитаристский характер, а командные должности занимают специально выведенные для этого особи. — Дойдя до этой мысли, офицер вздрогнул. — Понятно, что они не желают тратить время на разговоры с менее разумными существами.

— Невероятно! — прошептал другой офицер. — Но в наших исследованиях никогда…

— Мы познали только малую часть Великой Галактики, — спокойно ответил губернатор Хуруга. — Мы не имеем права предполагать, что они не столь сильны, как утверждают.

Я внимал тому, что они называли шепотом и, когда Хуруга обратился ко мне, взглянул на него с самой загадочной и горячей улыбкой, на какую только был способен.

— В нашей Империи, — сказал губернатор, — нет деления на «положения», о которых вы говорите. Каждый занимает место по своим заслугам. Я представляю высшую власть здесь, на Териксане.

— Хорошо, — отвечал на это сэр Роже, — пока весть о нас не дошла до Императора, я буду говорить с тобой.

Я оказался в затруднительном положении, не зная, как перевести слово «император». Ведь, вообразите себе, устройство версгорского государства не имеет аналогов на Земле! Разбогатевшие версгорцы живут в своих обширных владениях, где им прислуживают наемники и рабы; друг с другом они общаются посредством радиосвязи, да изредка наведываются в гости на небесных кораблях. Это — особи без рода и племени, не имеющие понятия о благородном происхождении. Все они равны, и в равной мере могут участвовать в борьбе за богатство и общественное положение.

Только представьте, у них отродясь не было фамилий, все они значились под номерами в Центральной Регистратуре! Мужчины и женщины редко могли прожить вместе более нескольких лет. Дети с младенчества отправлялись в школы, где и пребывали до совершеннолетия, ибо родители считали их скорее обузой, нежели благословением.

Однако государство это, казавшееся на первый взгляд республикой свободных граждан, на самом деле являло собой отвратительнейшую форму тирании, и даже более жестокую, чем та, которую довелось испытать человечеству в бесславные дни Нерона.

Версгорцы не были обременены ни привязанностью к отчизне, ни сыновней любовью, ни обычной дружбой. И, как результат, — каждый член общества наг и беззащитен пред всесильным правительством Империи. Вспоминаю Англию: когда король Джон слишком занесся в своем высокомерии, он тут же натолкнулся на преграду древних родовых законов. Наши лорды нашли средства, чтоб обуздать свирепый нрав короля, добившись при этом дополнительных свобод для всех англичан. Версгорцы же были самой льстивой из всех известных мне рас, совершенно не способной противостоять какому бы то ни было давлению со стороны верховной власти; их продвижение «по заслугам» — как выразился губернатор — означало не более чем «продвижение по заслугам перед имперскими чиновниками».

Но я отвлекся. Вернемся к Хуруге, который, обратив на нас ужасные глаза, произнес:

— Кажется, вы представляете две расы?

— Нет-нет, — поправил его один из офицеров, — я уверен, просто два пола. По всей видимости, они — млекопитающие.

— А… Да. — Хуруга посмотрел на дам, остановив взгляд на глубоких декольте (Бесстыдная мода!), и сказал: — Вижу…

Когда я перевел, сэр Роже отреагировал следующим образом, он молвил:

— Если они столь любознательны, скажите им, брат Парвус, что наши женщины владеют мечом не хуже мужчин.

Хуруга исподлобья взглянул на меня.

— Меч? — переспросил он. — Вы имеете в виду рубящее оружие?

Обращаться за советом к барону было несподручно, и, мысленно обратись за помощью к Господу, я ответил:

— Да. Мы находим, что меч — лучшее оружие в рукопашной схватке. Спросите любого, кто вышел живым из Гантуракского побоища.

— М-м-м, да… — протянул один версгорец. — Мы опрометчиво пренебрегали тактикой ближнего боя в течение столетий, Грас Хуруга. Нам казалось, в ней нет необходимости. А помните пограничную стычку с джарами на Улозе-4, где они с потрясающим эффектом применяли длинные ножи?

— Да-да, ужасные длинные ножи… — Хуруга нахмурился. — Но эти пришельцы передвигаются на животных…

— Я думаю, в целях экономии топлива.

— Но зато они более уязвимы — что для луча, что для обычной пули! Все это какое-то доисторическое прошлое: и облачение, и оружие… Да и прилетели они не на своем корабле, а на нашем… — Хуруга вдруг оборвал свои рассуждения и со всей резкостью заявил мне: — Хватит! Я достаточно терпел. Сдавайтесь на нашу милость или мы вас уничтожим!

Я перевел.

— Мы защищены экранами, — хладнокровно парировал сэр Роже. — А ежели надумаете сойтись в рукопашной — добро пожаловать.

Хуруга позеленел.

— Вы вообразили, что защитный экран спасет вас?! — проревел он. — Достаточно одной бомбы — от вас и мокрого места не останется! Она уничтожит все живое!

Я был ошеломлен, но сэр Роже, сохраняя полное спокойствие, сказал мне:

— Мы уже слышали о таком взрывчатом оружии, брат Парвус, не так ли? Наверняка он преувеличивает, желая вселить в нас страх — ни один корабль не в состоянии поднять столько пороха, чтобы уничтожить все сразу. Другое дело, что они могут сбросить не одну бомбу.

— Что же отвечать, сэр? — испуганно пролепетал я.

Глаза барона яростно сверкнули.

— Переведите как можно точнее, брат Парвус. Мы покуда не применяли свою артиллерию, потому как не хотим напрасных жертв, мы рассчитываем разойтись с миром. Но вы угрожаете нам бомбометанием, что ж, попытайтесь. Наша оборона сметет вас, будьте уверены. А вот что делать с пленными… Об их безопасности мы беспокоиться не станем.

По лицам версгорцев было видно — угроза произвела впечатление. Да, даже изверги не могут пойти на убийство соплеменников. Конечно, несколько сот заложников ненадолго задержат кровопролитную развязку событий, но, все равно, это давало нам хоть какой-никакой выигрыш во времени, который, тут же решил я, правильнее всего будет использовать на подготовку душ наших к переходу в мир иной.

— Но я вовсе не отказывался выслушать вас, — поспешил заявить Хуруга. — И вы еще не объяснили, зачем явились сюда, с какой целью атаковали Гантурак?

— Вы напали на нас первыми, — ответил барон. — А как говорят в Англии — «Не позволяй собаке кусать больше одного раза». Мой король обязал меня преподать вам небольшой урок.

— Силами одного корабля? — изумился Хуруга. — Нашего корабля?!

На что сэр Роже заметил:

— Как видите, этого вполне достаточно.

Хуруга:

— Исключительно интереса ради — чего вы требуете?

Сэр Роже:

— Возмещения! Вы должны выплатить компенсацию могущественному королю Английскому Ирландскому Уэльскому и Французскому.

Хуруга:

— Послушайте, давайте говорить серьезно.

— Я абсолютно серьезен. И, дабы положить конец кровопролитию, вызываю на ристалище любого сильного духом воина, чтобы сразиться с ним в поединке один на один. Выбор оружия оставляю за вами. Бог поможет правому!

Хуруга:

— Вы что, с ума сошли?!

Сэр Роже:

— Обдумайте свое положение. После того, как мы вас обнаружили, вас, язычников, во всем отстающих от людей, сразу стало ясно — от варваров только и жди подвоха. Вы своим существованием угрожаете нашему миру, можете нарушить наши системы сообщения или напасть на окраинные планеты. А посему, вас необходимо уничтожить. Однако мы — народ милосердный, и любое насилие нас всегда огорчает. Я предлагаю самое мудрое решение — вы принимаете присягу вассала.

Хуруга:

— Что! Вы в самом деле думаете… Дикари, разъезжающие на четвероногих, размахивающие ржавыми палками… — Он повернулся к офицерам. — Проклятый перевод, может, мы что-то не так поняли? Вдруг это — карательная экспедиция, и наш корабль — только маскировка… Тогда, вероятно, у них на борту есть и какое-нибудь сверхмощное оружие. Но, может, и действительно — всего-навсего — варвары, в безрассудстве своем угрожающие наимогущественнейшей империи Галактики. Или мы неправильно поняли их претензии? Если так, то как бы себе в ущерб не поступить опрометчиво! Есть идеи?

Я обратился к сэру Роже:

— Милорд, но ведь слова ваши сказаны не всерьез?

— Разве он может быть серьезен! — не удержалась от колкости леди Катрин.

— Разумеется, нет, — барон слегка покачал головой. — К чему королю Эдуарду эти синеликие?! Ему предостаточно Ирландии! Моя задача — вести переговоры на равных и добиться гарантий, что они оставят Землю в покое, ну, еще заполучить выкуп, пару-другую мешков золота…

— И господство дома де Турневилей, — насмешливо подхватил я.

— Об этом мы еще поразмыслим, — серьезно отрезал он. — Сейчас не время. Надеюсь, вы понимаете, что мы не можем признаться врагам, что просто заблудились в космосе?

Наконец Хуруга повернулся к нам.

— Ваши претензии абсурдны, — резко молвил он. — Однако, если вы докажете, что и впрямь столь могущественны и сильны, как говорите, наше правительство с радостью направит посла на вашу Землю.

Сэр Роже в ответ небрежно кивнул и со скукой в голосе произнес:

— Ваши оскорбительные намеки неуместны. Мой государь примет вашего посла только в том случае, если посол будет с ним одной веры, Истинной веры.

К сожалению, в версгорском словаре не существует понятие «вера», и мне пришлось употребить английское слово.

— Что такое «вера»? — как и следовало ожидать поинтересовался Хуруга.

— Истинная вера — это вера в того, кто есть источник мудрости и справедливости; в того, кого мы вечно молим о наставлении на путь истинный.

— О чем это он, Грас? — пробормотал один офицер.

— Понятия не имею, — прошептал Хуруга. — Может, эти… хм… англичане имеют в виду какой-нибудь гигантский мозговой центр, вычислительную машину, к которой они обращаются за советами… не знаю. Вот уж, проблема с этим переводом. Давайте пока отложим все вопросы, не спускайте с них глаз, следите за каждым движением. Потом обсудим.

— Может пошлем сообщение на Версгориксан?

— Ни в коем случае. Прежде выясним, что к чему. Не хватало еще, чтобы там решили, что мы не в состоянии разобраться сами. Если они варвары… Можете представить, что случится с нашей карьерой, вызови мы на помощь целый флот! — Он обратился к нам. — На сегодня переговоры окончены. Продолжим завтра, нам нужно обдумать ваши предложения.

Сэр Роже был явно доволен, хоть и не показывал виду.

— Прежде не помешает договориться об условиях перемирия, — заметил он.

Я уже настолько преуспел в версгорском, что смог объяснить неприятелю, чем отличаются наши представления о перемирии от их совершенно формального подхода к сей проблеме. Короче, обе стороны приняли следующие условия: стрельбу не открывать, но разрешалось сбивать воздушные корабли, появившиеся в зоне видимости. Мы отнюдь не тешили себя иллюзией, что версгорцы свято будут чтить условия договора, мы прекрасно понимали, что они переступят через данное слово, едва уверятся в своей выгоде. Но, с другой стороны, как мудро порешил сэр Роже, того же они ожидают и от нас.

Я счел нужным обратить внимание барона на огромное преимущество противника, особенно в воздушных кораблях. На что сэр Роже ответил:

— И тем не менее мы кое-чего добились. Сдается мне, это дело не кончится одним только выкупом и…

— Вас это радует? — чуть слышно произнесла леди Катрин.

Барон вскочил — кровь отхлынула от его лица, — поклонился Хуруге и вышел…

Глава XI

За долгий териксанский день наши люди добились немалых успехов. При содействии Бранитара, как консультанта, и отца Симона, как переводчика, англичане — да не оставит их Господь! — разобрались с управлением большинством механизмов. Несмотря на то, что принцип устройства так и остался для нас загадкой, использовать их оказалось весьма несложно. Правда, йомены в трудах запоминали символы, тщательно выписанные на приборах, но ведь и геральдика поначалу кажется архисложной наукой, а все-таки каждый деревенский паренек с мельчайшей дотошностью может описать герб своего кумира-рыцаря.

Те же, кто уж совсем был неспособен работать головой, в поте лица трудились на строительстве. А я, будучи единственным человеком, знакомым с версгорским алфавитом, погрузился в изучение обнаруженных в крепости бумаг.

Солнце медленно склонялось к горизонту, окрасив золотом полнеба, когда барон вызвал меня к себе.

Все уже были в сборе, оживленные, с надеждой в глазах. Я хорошо знал капитанов, но еще лучше я знал сэра Роже: его сверкающие очи — верный признак того, что он задумал нечто дьявольское. Смутное беспокойство легло мне на душу.

— Вы, надеюсь, выяснили, брат Парвус, где располагаются главные замки планеты? — спросил он.

— Да, милорд. Их всего три, и один из них — Гантурак.

— Невероятно! — воскликнул сэр Оливер. — Я не могу в это поверить! Даже корсары…

— Вы забываете, что здесь не объединенное королевство и даже не отдельный феод, — ответил я. — Все версгорцы напрямую подчинены имперскому правительству. В крепостях проживают лишь должностные лица, следящие за правопорядком и взимающие налоги. Да, крепости являются базами космических кораблей и местами расположения воинских гарнизонов, но не забывайте, версгорцы уже давно не ведут настоящих войн, следуя привычке без труда порабощать дикие миры лишь запугиванием. Ни одна раса, вышедшая в открытый космос, не осмеливается объявить им войну. Крайне редко на какой-либо окраине вспыхивает восстание. Но это — крайне, крайне редко. Так что трех крепостей для такой планеты предостаточно.

— Но как велика их мощь? — поинтересовался барон.

— Стуларакс, крепость на противоположной стороне планеты, по силе сравнима с Гантураком. Но главная крепость — Дарова, резиденция проклятого Хуруги — самая большая и лучше всех оснащенная крепость планеты. Полагаю, большинство кораблей прилетело именно оттуда.

— А как далеко от нас ближайшая планета синелицых?

— Согласно книгам, в двадцати световых годах, милорд. А Версгориксан — еще дальше, думаю, дальше, чем Земля.

— Все равно, там наверняка уже знают о нас. Этот чертов передатчик… — буркнул капитан Баллард.

— Нет, капитан, — успокоил я. — Передатчик работает со скоростью света, а это — очень долго. Особо срочные депеши перевозятся на кораблях, и, тем не менее чтобы оповестить императора, требуется несколько недель. Однако, как я понял из их разговоров, они не намерены ставить в известность верховную власть, по крайней мере, какое-то время.

— Ага, — воскликнул сэр Брайен. — Сеньор боится проштрафиться. Он желает самолично возместить ущерб, нанесенный нами… Заурядный образ мысли.

— Но ежели его пощекотать как следует, он, попомните мое слово, поневоле завопит о помощи, — предрек сэр Оливер.

— Все верно, — согласился барон. — И я как раз думаю о том, чтобы доставить ему это удовольствие.

Я почувствовал, как мое беспокойство постепенно сменяется уверенностью.

— Но что мы можем предпринять? — уныло спросил Баллард. — Наше оружие уступает тем дьявольским машинам, что заполонили всю равнину. И по численности они превосходят нас, и по количеству кораблей.

— Именно поэтому, — сказал сэр Роже, — я предлагаю напасть на Стуларакс и захватить побольше оружия. Хуруга будет в замешательстве.

— И в свой черед нападет на нас.

— Ерунда, я не боюсь этой схватки. Решительность и отвага — вот наше оружие.

— Но как мы осуществим ваш план, сэр? — усомнился сэр Брайен. — Стуларакс в тысяче миль отсюда, а лететь мы не можем, нас тут же расстреляют.

Сэр Оливер насмешливо вскинул бровь.

— И правда! — улыбнулся он сэру Роже. — Или у вас есть волшебная кобыла?

— Не кобыла, — совершенно серьезно отвечал барон, — но иная тварь. Слушайте…

Это была долгая бессонная ночь. Работа кипела. Подложив катки под один из космических кораблей, йомены впрягли быков и потихоньку покатили небесную махину к лесу под прикрытием коровьего стада, которое мы якобы выгнали пастись. Благодаря темноте и милости Господа Бога наша уловка удалась. Добравшись до леса, мы обрели большую уверенность. По чаще, словно легкие тени, рассыпались многочисленные невидимые разведчики, дабы ни один синелицый не попался нам на пути.

— Да, — заметил Рыжий Джон, — эти парни славно поднаторели в браконьерстве.

Катить корабль по лесу оказалось куда сложнее, и все же к рассвету мы отдалились от лагеря на достаточное расстояние, чтобы взлететь незамеченными неприятелем.

Корабль этот был самый большой из тех, которыми мы располагали, но все-таки по размерам уступал «Крестоносцу», поэтому наиболее мощное оружие мы оставили в крепости. Пришлось довольствоваться несколькими крупнокалиберными пушками.

В то время люди, не занятые перевозкой корабля, трудились над укреплением обороны, они окружили Гантурак потайными ямами и прочими всевозможными ловушками; благодаря усердию йоменов, даже в свете дня разглядеть их было невозможно.

Я тоже весь ушел в работу, но то и дело мне в голову приходила мысль — неужели сэр Роже сошел с ума? Однако, поразмыслив над происходящим, я нашел логику и здравый смысл во всех начинаниях барона. Ведь улететь отсюда мы не могли, ибо дорога к Земле нам не известна, во всяком случае — пока, а смерть… да, смерть в честном бою, пожалуй, лучше бесконечного блуждания в неизвестности, среди звезд. Все правильно — мы должны, обязаны напасть на Стуларакс, ведь еще немного и Хуруга разоблачит нас и без труда уничтожит. Своим же нападением мы наверняка введем его в заблуждение, пусть он считает нас более могущественным, более опасным соперником, чем есть на самом деле.

О, сэр Роже великий импровизатор! Он чем-то напоминал бегуна, что бежит, спотыкается, и чтобы не упасть, вынужден еще быстрее переставлять ноги. Но как виртуозно бежал сэр Роже!

Эти рассуждения успокоили меня и помогли скоротать время в ожидании рассвета.

— Дождитесь полудня и взлетайте, — давал наутро сэр Роже последние напутствия сэру Оливеру и Рыжему Джону. — Приземляйтесь где-нибудь в укромном месте, поблизости от Стуларакса, дайте по нему парочку хороших залпов и атакуйте, пока они не опомнились. Хватайте все, что попадется под руку и возвращайтесь. Если увидите, что здесь все спокойно — садитесь туда, откуда взлетели, а ежели застанете сражение, поступайте, как сочтете нужным.

— Понятно, сэр, — Оливер Монтбелл пожал барону руку, и это было их последнее дружеское рукопожатие.

— Подождите, подождите, — вдруг раздался голос спешащей к нам леди Катрин. — Я только что узнала… — торопливо начала она, обращаясь к сэру Оливеру. — О, Господи, как такое возможно?! Двадцать человек против целой крепости!

— Двадцать, — с кривой усмешкой поклонился сэр Оливер, — и я, ваш покорный слуга, миледи.

Обычно бледное лицо леди Катрин слегка порозовело; она прошла мимо окаменевшего мужа, не удостоив его даже мимолетного взгляда, остановилась напротив молодого рыцаря и заглянула ему в глаза. Нежные кровоточащие руки миледи нервно перебирали шнурок.

— Когда мои руки, — прошептала она, — уже не могли держать лопату, я помогала натягивать луки. — Леди Катрин опустила глаза. — Вот, возьмите, мне больше нечего Вам подарить.

Сэр Оливер принял шнурок и в полном молчании спрятал его под камзол, затем на мгновение припал к натруженной руке миледи и, резко повернувшись, зашагал прочь.

Сэр Роже стоял не шелохнувшись.

— А Вы, надо полагать, — не глядя на него, бросила баронесса, — сегодня опять будете заседать с версгорцами? — И, не дожидаясь ответа, леди Катрин скользнула в утренний туман, к палатке, которая больше не знала сэра Роже.

Барон подождал, пока миледи скроется из виду, и тоже направился в лагерь…

Глава XII

К полудню, когда я оседлал кобылу, чтобы сопровождать барона на переговоры, весь лагерь, уставший от ночной работы, был погружен в сон. Сэр Роже, хотя и не подавал виду, выглядел немного озабоченным.

— Возьмем охрану, милорд? — спросил я.

— Нет нужды, — как-то странно ответил он. — Если Хуруга пронюхал о наших планах, это свидание для нас плохо кончится. Я сожалею, что вынужден подвергать вас опасности, брат Парвус.

Я мысленно согласился с бароном, но счел, что, чем тратить время на сожаления, лучше посвятить его молитвам.

Хуруга встретил нас удивленным взглядом.

— Где ваша свита?

— В молитвах к Богу, — коротко отвечал я, и это почти соответствовало действительности.

— Опять это слово, — пробормотал один синелицый. — Что ж оно, в конце концов, означает?

— Оно означает следующее… — холодно произнес я и, перебирая четки, начал: — Пресвятая Богородица, радуйся!..

— Разновидность вычислительной машины? — наклонился к Хуруге другой синелицый. — Вероятно, они не так примитивны…

— Но на что они рассчитывают? — прошептал третий.

— Хватит! — не выдержал Хуруга. — Это заходит слишком далеко. Всю ночь вы копались в своем лагере… Что у вас на уме?

— А у вас? — кротко, как подобает христианину, поинтересовался я.

Хуруга смешался, но, собравшись с мыслями, продолжил:

— Меня волнуют пленники. Я отвечаю за безопасность каждого жителя планеты, и первейшее условие продолжения диалога — их немедленное освобождение! Я не могу вести переговоры с теми, кто позволяет себе надругательство над безоружными версгорцами.

— Нам не остается ничего другого как удалиться, — поклонился сэр Роже. — Однако это еще не значит, что мы намерены лишать жизни пленников.

— Вы не сойдете с места, пока пленные не окажутся на свободе! — воскликнул Хуруга. Я содрогнулся, а он, мрачно улыбнувшись, продолжал: — На случай всевозможных недоразумений я захватил с собой вот это. — И он вытащил из-под стола блестящую пищаль и направил на нас.

— Что он говорит? — Сэр Роже устало зевнул.

Я поведал ему о намерениях версгорца и добавил:

— Какое вероломство! Мы ведь безоружны…

— Не надо так волноваться, брат Парвус. Никто не давал никаких клятв, а посему, скажите этой светлости, что я предвидел такие повороты и позаботился обо всем. — Барон повернул на пальце драгоценное кольцо и сжал кулак. — Если мой кулак по любой причине разожмется раньше, чем я поверну кольцо обратно, то сие вече отправится прямехонько за Святым Петром.

Стуча зубами, я перевел это лживое заявление. Хуруга взвился, как ужаленный, и остекленевшими глазами уставился на меня.

— Это правда? — проревел он.

— П-п-правда, — запинаясь выдавил я. — К-к-клянусь… Аллахом, истинная правда.

Версгорцы сгрудились в кучу. По их возбужденным голосам я понял, что миниатюрная карманная бомба, о которой намекнул барон, теоретически возможна…

Наконец они угомонились и Хуруга поднял голову.

— Ладно, — уступил он. — Похоже, мы зашли в тупик. Скорее всего вы лжете, но, к сожалению, проверить это я не могу. — Он спрятал пищаль. — Но учтите, если вы не освободите пленных, я передам дело верховному правительству на Версгориксан.

— Вольному воля, — ответил барон, — но к чему торопиться. Если у вас возникнет желание, я могу позволить вашим лекарям посещать узников. Как видите, мы даже согласны на некоторые уступки и даже согласны выставить конную стражу против сарацин.

— Против кого? — Хуруга напряженно сморщил лоб.

— Против сарацин — пиратов-язычников. Как, неужели вы с ними не сталкивались? Трудно поверить, ведь они избороздили весь космос. И, все может статься, вдруг именно в эту минуту какой-нибудь их корабль уже спускается на вашу планету, готовый жечь, грабить…

Хуруга замигал. Отозвав одного своего подчиненного в сторону, он что-то зашептал ему на ухо; на сей раз я не расслышал ни слова. Офицер торопливо ретировался, а Хуруга повернулся ко мне.

— Расскажите подробнее, — попросил он.

— С удовольствием! — Барон откинулся на сиденье, скрестив под столом вытянутые ноги.

Я восхищался его самообладанием, но сам не мог унять волнения — по моим расчетам, сэр Оливер уже должен был быть над Стулараксом. А сэр Роже вел себя так, словно в запасе у него была целая вечность, он пустился в пространные рассуждения о том, что англичане столь яростно напали на версгорцев отчасти потому, что коварное нападение последних навело их на мысль, будто синеликие — союзники ненавистных сарацин. Теперь же, когда недоразумение разъяснилось, есть надежда, что со временем англичане и версгорцы достигнут соглашения и даже заключат союз против общего врага…

Тут словоблудный монолог барона был прерван — в шатер вбежал встревоженный офицер, через приоткрывшуюся дверь я узрел поднявшуюся в неприятельском лагере суматоху: словно муравьи в растревоженном муравейнике суетились солдаты; крики, рев оживших механизмов…

— Ну? — рявкнул Хуруга на подчиненного.

— Донесение… Передатчик… — затараторил посыльный. — Стуларакса больше не существует. Окрестные жители видели яркую вспышку, видимо, сверхмощная бомба, — задыхаясь доложил он.

Тихонько я перевел барону сообщение офицера, его глаза зажглись торжеством.

Но что произошло? Стуларакс уничтожен? Ведь мы хотели просто добыть оружие! Я терялся в догадках.

Сэр Роже облизал пересохшие губы.

— Скажите, брат Парвус, что это высадились сарацины.

Но Хуруга не дал мне возможность исполнить веление барона. Во гневе, тяжело дыша, сверкая налившимися кровью глазами, он поднялся над столом, и вновь в руках его появилась пищаль.

— Ну, все! Довольно! Думали, напали на идиота?! — закричал он. — Кто еще был с вами? Отвечайте. Сколько у вас кораблей?

Сэр Роже медленно привстал, нависнув над низкорослым версгорцем, как могучий дуб над вереском; зловеще улыбаясь, он тронул кольцо на пальце и произнес:

— Думаю, мне пока лучше вернуться в лагерь, а вы возьмите себя в руки.

— Вы останетесь здесь!

— Я ухожу, — не повышая голоса, повторил сэр Роже и гордо вскинул голову. — Кстати, если я не вернусь — пленные умрут.

— О, горе! Идите. Но, знайте, — перемирие закончено. Я не желаю оказаться между двух огней: вы — на земле, ваши друзья — в небе.

— Заложники… — напомнил барон.

— Перемирие окончено, — упрямо повторил Хуруга. — Но я помню о пленных, мы будем биться пешими, без применения тяжелой артиллерии, и пусть, — он стукнул кулаком по столу, — ваше оружие превосходит наше, мы задавим вас числом. Если же умрет хоть один заложник, то уж, поверьте мне на слово, не поздоровится тем пленным, которых захватим мы. Вы, Роже де Турневиль, умрете последним, после того, как на ваших глазах умрут все до единого англичане.

Ничто не отразилось на лице барона, только губы его едва заметно побледнели.

— Что ж, брат Парвус, — тихо сказал он, — получается не совсем так, как я надеялся, хотя и не так плохо, как можно было ожидать. Передайте ему, что если он сдержит свои обещания, то его соотечественникам ничто не угрожает, кроме, разумеется, рикошета и огня со стороны атакующих. — Он помолчал, потом сухо добавил: — Разве я могу убить беззащитных?! Но это не переводите.

Хуруга в ответ слегка склонил голову. Мы, не медля, покинули палатку и, вскочив в седла, направили коней в лагерь.

Мы не торопились, ехали опустив поводья, чтобы еще хоть на несколько минут продлить перемирие и насладиться — может быть, в последний раз — солнечным теплом, ласкающим лица.

— Что же случилось в Стулараксе? — не выдержал я.

— Не знаю, — отвечал барон. — Но синелицые явно не лгали, говоря о бомбе, которая может стереть в порошок целый город. Жаль, судя по всему, нам не удастся разжиться оружием. Помолимся, брат Парвус, за наших мужественных воинов, наверное, они все погибли при взрыве. Ну что ж будем биться до конца! — Барон расправил плечи. — Англичане, когда их припрут к стене сражаются еще отважнее…

Глава XIII

Когда мы въехали в лагерь, барон, словно вернувшись с победной сечи, прогремел троекратное «Ура!».

Позволю теперь себе несколько отвлечься, чтобы описать расположение нашей позиции.

Гантурак, будучи вспомогательной базой версгорцев, не был рассчитан для отражения массированных атак; та его часть, где обосновались мы, состояла из небольшого числа приземистых строений, образующих почти идеальный круг, оснащенный целым веером зенитных бомбард, практически непригодных для стрельбы в горизонтальной плоскости. В крепости мы обнаружили подземную сеть галерей, настоящие катакомбы, куда, под охраной нескольких вооруженных крестьян, поместили пленников, а с ними немощных стариков, детей и скотину. Женщины и все, кто мог держаться на ногах, остались наверху, вскоре им предстоял нелегкий труд оказывать помощь раненым, подносить сражающимся оружие и прохладительный эль.

Воины залегли под невысоким земляным валом, возведенным минувшей ночью со стороны, обращенной к версгорскому лагерю. Лучники чередовались с копьеносцами, на флангах расположились кавалеристы. Защитный экран, бледное сияние которого слабо дрожало над нами, делал бесполезными огнедышащие пищали, поэтому из захваченного оружия мы использовали только стреляющие привычными пулями пистоли.

Итак, позади нас возвышались металлические гантуракские стены, впереди — колыхалась под легким ветром синеватая трава равнины, да где-то далеко впереди темнели небольшие островки леса; над синими холмами лениво проплывали белесые облака — прямо-таки рай небесный.

Готовя бинты, вместе с другими освобожденными от участия в битве, я с грустью думал, почему на столь прекрасной земле обитают ненависть, вражда, человекоубийство.

Но вот, где-то за версгорским лагерем, прогрохотал невидимый с наших позиций воздушный корабль.

Началось!

Все обратили взоры к равнине, на которой показался противник, надвигающийся на нас стройными правильными рядами.

Переднюю линию его составляли тяжеловооруженные неповоротливые, огромные, как дом, бронированные машины. С душераздирающим ревом они наползали на нас, все в клубах пыли, ощеренные стволами крупнокалиберных мортир, напоминающие мифических драконов. Я насчитал их более двадцати, массивных, неуязвимых, гороподобных жуков, передвигающихся на колесах стянутых широкой металлической лентой. Там, где они проходили, оставались глубокие черные полосы вздыбленной земли! За ними шли пехотинцы, вооруженные длинноствольными пулевыми ружьями, а в арьергарде, замыкая ударные силы, двигалась несметная армада легких боевых машин, удивительно проворных и маневренных, оснащенных небольшими дальнобойными ружьями.

Какой-то йомен, обученный обращению с версгорской артиллерией, оставил окоп и бросился к бомбардам.

— Стой! — крикнул барон де Турневиль, направляя наперерез коня. Куда? — Он плашмя огрел солдата копьем.

— К бомбардам, сэр, — воскликнул йомен. — Надо остановить их, пока они не разрушили наши укрепления.

— А ну, на место! — приказал барон. — Добрые тисовые луки без труда продырявят скорлупу этих улиток-переростков.

Эти слова, прозвучавшие отчетливо и громко, взбодрили приготовившихся к неминуемой смерти воинов, а сэр Роже не счел необходимым объяснять солдатам, что огонь неприятельских орудий может в мгновение ока смести всю нашу оборону, а то и всю крепость.

Между тем враг явно недоумевал, почему это по нему не стреляют, и наверняка ломал голову над тем, какое еще необычное оружие мы держим в секрете. Но вскоре все разъяснилось — первый боевой экипаж провалился в тартарары. Еще двоих постигла та же участь, когда нападавшие наконец сообразили, что это за необычная преграда. Несомненно, к нам благоволили Святые! По своему невежеству мы выкопали слишком широкие и неглубокие ямы, которые сами по себе вряд ли остановили бы эти вездеходные машины, но, к счастью, ожидая нападения на каких-нибудь огромных лошадях, мы щедро утыкали их дно деревянными кольями, именно эти колья, попав в щели оплетки, наглухо заклинили колеса и остановили вражеские громады. Но одна машина, миновав-таки цепь ловушек, приблизилась вплотную к насыпному валу. Грозно рявкнуло огненное ружье, к небу взметнулся столб земли, обнажая брешь в нашем укреплении.

— Господь да поможет правым! — воскликнул Брайен Фиту-Вильям и рванулся вперед, за ним бросилось с полдюжины кавалеристов.

Рыцари полукругом рассыпались по флангу. Расчет оказался верным — вражья махина надумала поохотиться за проворными англичанами, пытаясь взять на прицел ускользающих всадников. Однако недолго длилась игра в догонялки — сэр Брайен быстро направил врага по желаемому пути, и, когда машина провалилась под землю, победно протрубил в боевой рог и вернулся в укрытие.

Остальные бронированные черепахи, не имея возможности обнаружить замаскированные в густой траве ловушки, повернули назад. А ведь все могло сложиться иначе, прорвись хоть одна из них через наши заграждения! Думаю, отзывая тяжелые машины, Хуруга руководствовался и замечанием барона насчет сарацин, опасаясь неожиданной атаки из космоса. Но, в любом случае, как бы не обстояло дело в действительности, версгорская тактика была уязвима во многих отношениях, сказывалось, что синелицым долгое время не приходилось сражаться на земле. Все их хваленые завоевания оказались сродни заурядным облавам, только в космическом масштабе.

Итак, Хуруга приказал своим башням отступать и бросил в бой пехоту и быстроходные экипажи. Мысль его была ясна: он хотел прощупать пути для стальных гигантов.

Синелицые воины бежали пригнувшись, почти полностью скрытые высокой синей травой. Я мог различить только случайный блеск оружия да вехи, которые они ставили, помечая безопасный путь тяжелым машинам. Но и этого хватало, чтобы понять, сколь их много! Тысячи!

Сердце колотилось в груди, горло пересохло, и я невольно взмечтал о кружке эля.

Обогнув солдат, вперед вырвались маневренные машины, стремительно мчащиеся по равнине, точно водомерки по глади озера. Многие исчезли в подземных ловушках, то и дело пропадая из поля зрения, но большинство неотвратимо неслось вперед, приближаясь к скрытым в траве заостренным бревнам, установленным перед самыми брустверами — такие преграды обычно служат для отражения кавалерийских атак. Казалось бы, лошадь — одно, а машина — совсем другое, но эти металлические жучки, несущиеся на нас с бешеной скоростью, были не менее уязвимы, нежели четвероногая тварь. Я видел, как один из них, налетев на всем ходу на препятствие, взвился в воздух, перевернулся и, хлопнувшись оземь, раскололся, что орех. Из другого — от удара хлынула горючая жидкость, и он встал, точно вкопанный, весь объятый пламенем. Третий, резко свернув от препятствия, столкнулся с четвертым, и оба замерли навсегда… Несколько жучков, преодолев-таки засеку, наскочили на проволочные ежи и прокололи об их острые шипы мягкие резиновые колеса, после чего они могли уже только медленно отползать с поля боя.

Действия противника, догадываюсь, координировались по передатчику, ибо еще уцелевшие машины вдруг выровняли строй, сбавили скорость, но неуклонно продолжали двигаться вперед.

Но тут, раз! Проснулись наши баллисты. Два! Заработали катапульты. Камни, горшки с кипящей смолой обрушились на неприятеля. Строй противника сломался, и тогда выступила наша кавалерия!

Несколько всадников тут же упали, сраженные бешеным шквалом свинца. Но ничто не могло остановить рыцарей — они мчались во весь опор навстречу врагу, до которого уже оставалось — рукой подать.

Больше, к сожалению, я не мог наблюдать за ходом сражения — все поле затянуло дымовой завесой, это трава загорелась от пылающей смолы — я только слышал треск ломающихся о машинную сталь копий, клацанье металла да крики дерущихся.

Атака кавалеристов буквально ошеломила врага, от одного столкновения с закованной в броню лошадью, начисто сносило прозрачный колпак версгорской машины, а несколько скорых взмахов булавы, меча или топора довершали дело, очищая ее от боевого расчета. В ход шло абсолютно все: и проверенное в вековых войнах английское оружие, и ручные версгорские пистоли, и шарообразные гранаты, взрывающиеся с несусветным грохотом. Конечно, враг имел в своем арсенале аналогичное оружие, но… Короче, преследуемый кавалеристами, противник бросился наутек.

— Трусы! — кричал им вослед сэр Роже, потрясая длинным копьем. — Трусливые насекомые! А ну, стойте и защищайтесь!

Барон, на угольно-черной взмыленной кобыле в сверкающем металле доспехов и развевающемся на ветру плаще, сжимающий гербовый щит, выглядел до ослепительности грациозно и величественно.

Версгорцы, на свою беду, не умели воевать по законам рыцарства, хотя, пожалуй, были расчетливее и предусмотрительнее нас, но не отважнее. И это дорого им обошлось…

Оставались пехотинцы, приближавшиеся к земляному валу, без разбору палящие из ружей. По приказу сэра Роже всадники вернулись назад. Увидев, как барон повернул коня, версгорцы с торжествующим криком кинулись вперед. Но в этот миг, сквозь шум и грохот, царящие над лагерем, я явственно различил короткую команду Рыжего Джона. И в небо сразу же взметнулась дружная стая «серых гусей». Не успевала первая стрела достигнуть цели, лучник выпускал вторую, и так без счета. Стрелы буквально косили нападающих, пронзая тела насквозь. Благодаря только одним лучникам враг потерял добрую половину армии.

И тем не менее версгорцы, как завороженные, упорно стремились в атаку, туда, где их поджидали…

Женщины стреляли наравне с мужчинами и уложили немало синелицых; тех же, кто прорвался к самым укреплениям, встречали топоры, багры, мечи, булавы, а порой и кинжалы. Враг нес невероятные потери, но все еще превосходил нас числом вдвое, если не втрое, правда, для нас это уже ровным счетом ничего не значило. Версгорцы не носили доспехов, а единственным их оружием, пригодным для рукопашной, был прикрепляемый к ружью нож, не считая, конечно, того, что ружье они иногда использовали как дубинку. Пистоли же их стоили нам всего нескольких убитых и раненых — как правило, в сутолоке боя синелицый, стреляя в англичанина, промахивался даже с очень близкого расстояния, а прежде чем он успевал выстрелить еще раз, наш воин укладывал его алебардой.

Когда же с тыла на версгорцев обрушилась наша кавалерия, те пришли в полное смятение — в слепом ужасе бежали синие солдаты, не замечая под ногами своих павших товарищей, подгоняемые веселым улюлюканьем развеселившихся всадников. И снова засвистели стрелы, разя отступающего неприятеля.

И все-таки многим, кто уже, казалось, был обречен корчиться на копьях, посчастливилось спастись — сэр Роже, вовремя заметив возвращающиеся тяжелые машины, отозвал англичан в укрытие.

По милости Бога я не видел и не знал, что наши жизни в это мгновение висели на волоске — я оказывал помощь йомену, перевязывая кровоточащие раны.

Атака версгорцев не пропала понапрасну — машины-черепахи теперь видели, как избежать ловушек и уверенно продвигались по обагренному кровью полю. Казалось, нет никакой возможности миновать столкновения с железными титанами.

Плечи Томаса Балларда, сжимающего древко баронского стяга, поникли.

— Что ж, — вздохнул он, — мы дрались отчаянно и сделали все, что могли. Кто со мной? Покажем этим выродкам, как умирают настоящие англичане!

— Увы, друзья, — произнес сэр Роже; на его усталом лице пролегли глубокие морщины. — За победу отдать жизнь не жалко, но сейчас рисковать нет никакого смысла. Мы должны жить, пусть на положении вассалов или даже рабов — с нами женщины, дети, мы не имеем права бросить их одних на поругание Дьяволу.

— О, Святые! — вскричал сэр Брайен. — Вы сошли с ума, сэр.

Но барон остался непреклонен, только ноздри его затрепетали от гнева.

— Это — приказ, — жестко вымолвил он. — Ни шагу из укрытия!

Вдруг…

Быть может, сам Господь явился спасти детей своих заблудших?!

Над лесом, в нескольких милях за нашими спинами, что-то полыхнуло ярчайшим сине-белым светом, подобно многократно усиленной молнии. Вспышка была столь ярка, что смотревшие в ту сторону на несколько часов ослепли; не сомневаюсь, сия же участь постигла всю версгорскую армию, ведь все они были обращены лицом к божественному зареву.

Налетевший вслед за вспышкой шквал сбивал с ног солдат, сбрасывал всадников с седел; ветер раскаленный, как из печи, срывал палатки, разрывая их в клочья и унося прочь. Затем мы увидели, как над лесом, словно гигантский гриб, поднялось серое облако пыли и дыма, в считанные минуты оно выросло до самого неба.

Прошло немало времени, прежде чем вознесшаяся пыль стала оседать, серая же зловещая туча висела в небе еще несколько часов.

Черепахи остановились. В отличие от нас, версгорцы сразу уразумели, что произошло, что означал сей «гриб». Как выяснилось потом — это была бомба сверхъестественной мощности. Я до сих пор связываю оное событие с вмешательством Нечистого в судьбы мира божьего, хоть и помню, как аббат, цитируя священное писание, любил говаривать, что всякое творение рук человеческих есть благо, правда, ежели создано оно для добрых намерений.

Позже мы узнали, что взрыв тот не самый из самых — он охватил круг всего в полмили диаметром и выбросил сравнительно мало ядовитых лучей, всегда сопровождающих подобные взрывы; к тому же произошел он сравнительно далеко, чтобы причинить кому-нибудь серьезные увечья.

Версгорцы оказались в затруднительном положении, не зная, чьих рук это дело, они побоялись употребить против нас то же оружие и временно отступили, дабы заняться розыском нового неведомого врага. Стальные громады попятились. В небо взмыли корабли и умчались в разных направлениях с целью обнаружения орудия, из которого был произведен чудовищный выстрел. Как это делается, я и по сей день не разумею — есть, говорят, приспособление (Воистину черная магия!), обнаруживающее на расстоянии большие массы металла.

Однако ничего найдено не было, а пока версгорцы вели усиленные поиски, мы усердно молились за стенами нашей крепости.

— Не хочу быть неблагодарным, — сокрушенно вздохнул сэр Роже, — но, думаю, Бог помог нам руками Оливера. Мы должны разыскать его отряд, пока это не сделали синекожие. Отец Симон, вы должны знать, кто в вашем приходе первый браконьер?

— Сын мой! — возмущенно воскликнул обиженный капеллан.

— Ну что вы, что вы, — улыбнулся барон, — я вовсе не требую от вас нарушить тайну исповеди. Просто мне надо несколько э… опытных следопытов, которые смогли бы незамеченными проскользнуть в лес и найти сэра Оливера. Пусть он приостановит огонь до особого распоряжения.

— Хорошо, милорд, ваш приказ будет исполнен.

Отведя меня в сторону, отец Симон поручил мне заботу о духовном утешении своих прихожан, покуда он будет в отлучке с небольшим отрядом, но, лишь они ушли, милорд обременил меня делами иными — сопровождать его к версгорцам под белым флагом. Мы надеялись, что у врага достанет разума понять нехитрый смысл белого лоскута, пусть даже они здесь не прибегают к такого рода символике. И мы не ошиблись: сам Хуруга выехал нам навстречу в открытой машине, его синие руки и туго обтянутые синей кожей челюсти дрожали мелкой дрожью.

— Предлагаю вам сдаться, — предложил барон. — Не вынуждайте меня уничтожать ваших несчастных солдат. Обещаю, что лично с вами будут обращаться вежливо, и вы сможете отписать родственникам, чтобы они прислали выкуп.

— Что?! Сдаться варвару? — вскипел версгорец. — И только из-за дурацких ловушек?! Ни за что! — Он вдруг замолк. — Вы мне надоели, убирайтесь отсюда, убирайтесь на любом корабле.

— Милорд, — прошептал я, — неужели мы спасены?

— Вряд ли, вряд ли, брат Парвус. Вы забыли, что мы не знаем обратной дороги. Просить помощи их навигаторов — значит обнародовать свою слабость, а тогда они раздавят нас, не позволят уйти… Да и скажите, брат Парвус, вы сможете спать спокойно, оставив это дьявольское гнездо? Даже если мы доберемся до дома? В любой миг на бедную Землю могут свалиться их чертовы корабли! Нет, коли охотишься на медведя, не спеши расседлывать лошадь…

С тяжелым сердцем переводил я слова барона о том, что нам не нужна их паршивая устаревшая посудина, и что, если они не смирятся, мы будем вынуждены опустошить всю планету.

Хуруга только хмыкнул в ответ и повернул вспять.

Мы тоже возвратились в лагерь. Вскорости появился отец Симон с отрядом, и с ними — Рыжий Джон. Мы устроились в укромном месте, и Джон Хейворд держал такую речь:

— Мы летели к замку Стуларакс, встречая на пути и другие небесные лодки, но им до нас не было никакого дела, очевидно, они принимали нас за своих. Зная, что из крепости непременно запросят, кто мы такие, мы посадили корабль в нескольких милях от нее. Затем собрали требучет, зарядили его, и небольшим отрядом пробрались поближе к крепости; на корабле осталось всего несколько человек, в чьи обязанности входило палить по вражьим укреплениям, покуда не обвалятся стены. Мы надеялись, что крепостной гарнизон тут же бросится в лес отыскивать источник стрельбы, а мы тем временем проберемся внутрь, перебьем оставшуюся охрану и, захватив, что возможно, быстро вернемся на корабль…

(Стоит, пожалуй, пояснить, что такое требучет. Это весьма простое, но очень эффективное метательное орудие, представляющее собой рычаг, вращающийся вокруг некоей точки опоры. Длинное плечо заканчивается корзиной для метательного снаряда, а на короткое — кладется камень весом в несколько тонн, который затем, с помощью специального приспособления, поднимается наверх. В корзину опускают снаряд, освобождают груз, он падает на малый рычаг, а длинный, описывая в воздухе дугу, швыряет снаряд в заданном направлении.)

— Ничего сверхъестественного я от этого снаряда не ожидал, — продолжал Рыжий Джон, — он весил не более пяти фунтов, и мы долго провозились с требучетом, пока отрегулировали его на столь малый вес. Помню, как при осаде одного французского городка, мы бросали камешки весом в одну, а то и в две тонны, и лошадей дохлых швыряли… А тут?! Я недоумевал — что может сделать такая бомба? Нашуметь разве?! Но приказ — есть приказ, и я, ворча, зарядил требучет и отправил ее по назначению. Боже правый! Казалось, разорвалась вся планета! Да, куда там дохлым лошадям! — от замка не осталось и камня на камне, и ходить туда уже было незачем. С корабля для верности пальнули еще парочку раз, на этом и успокоились. На месте Стуларакса зияла огромная оплавленная воронка. Сэр Оливер сказал, что это лучшее из всех оружий, какое он когда-либо видел, и я с ним полностью согласен. Короче, когда мы приземлились неподалеку отсюда и увидели, что здесь творится, то опять собрали требучет и шарахнули одну бомбочку, просто так, для острастки. Вот и все, теперь я снова в вашем распоряжении, сэр.

— А корабль? — воскликнул барон. — Как вам удалось спрятать корабль?

— Ну-у-у… — протянул Хеймворд и улыбнулся. — На всякий случай сэр Оливер пристал к версгорской стае, в суматохе никто ничего и не заметил.

Сэр Роже рассмеялся.

— Замечательно, — насмеявшись, кивнул он. — Но и вы пропустили нехудое зрелище, а посему, предлагаю запалить еще один хороший костер. Давай отправляйся-ка, Джон, назад и скажи Оливеру, пусть немедленно начинает обстрел версгорского лагеря.

Рыжий Джон поспешил откланяться, а сэр Роже приказал всем до единого спуститься в подземелье. Но даже там мы ощутили, как содрогнулась земля, и где-то снаружи прокатился глухой раскатистый рев.

Одного взрыва оказалось достаточно, уцелевшие синелицые с быстротой ветра кинулись по своим лодкам, побросав боевую технику.

Когда же последние лучи солнца блеснули в той стороне неба, которую мы обычно называем западом, по всему полю боя уже реяли знамена с английскими львами, мы торжествовали победу.

Глава XIV

Сэр Оливер предстал перед нами героем рыцарского романа. Глядя на него, я подумал, что подвиги свои он совершал даже с некоторой приятностью для себя — паря в гуще вражеского флота, он умудрился нагреть на жаровне воды и побриться — он шел по лагерю высоко подняв голову, за ним по ветру развевался алый плащ.

Грязный, пропотевший, в истрепанном платье сэр Роже встретил его возле рыцарских палаток.

— Примите мои поздравления, сэр, — сказал он осипшим голосом. — Вы действовали блестяще.

Рыцарь учтиво поклонился, но мне показалось, что поклон его скорее был адресован выступившей из собравшейся толпы леди Катрин.

— Я не мог сделать меньше, просто не мог с тетивой у сердца, — промурлыкал он, прижимая руку к груди, где покоился драгоценный талисман.

Леди Катрин вспыхнула; взгляд барона метался между ней и сэром Оливером. Несомненно, они составляли прекрасную пару. Я увидел, как рука сэра Роже нервно сжала рукоять меча.

— Идите в свою палатку, миледи, — строго приказал он жене.

— Я должна позаботиться о раненых, сэр, — возразила она.

— Как жаль, что вашей заботы порой не хватает на детей, не говоря уж о муже… — Сэр Роже попытался улыбнуться, но губы его сложились в болезненную гримасу (во время битвы шальная пуля ударилась о забрало, и теперь любое напряжение мышц лица вызывало острейшую боль). — Я сказал, ступайте в палатку!

— Как вы разговариваете с благородной леди, сэр?! — вступился Оливер Монтбелл.

— Вы полагаете, что ваши слащавые рондо приятнее для женского уха? — помрачнел барон. — Или ласковый шепоток, которым назначают свидания?

Баронесса побледнела и смешалась, она не могла найти нужных слов. В воздухе повисло тревожное молчание.

— О, Господи, — наконец воскликнула леди Катрин, — призываю тебя в свидетели! Это — клевета! — И, шурша платьем, она бросилась к палатке; оттуда послышались рыдания, которые среди воцарившегося безмолвия звучали особенно громко и надрывно.

— Вы сошли с ума! — прошипел сэр Оливер, звериным взглядом вперившись в барона.

Сэр Роже стоял поникший и ссутуленный, словно на плечи его свалилась неимоверная тяжесть.

— Нет, — тихо выдавил он из себя, — пока еще нет. — Барон поднял голову. — После ужина я хочу видеть всех капитанов чистыми и опрятными. А вам, сэр, надлежит организовать охрану лагеря.

Рыцарь вновь поклонился. Сам по себе сей жест не был оскорбителен, но в этот миг Монтбелл красноречиво подчеркнул им, насколько сэр Роже нарушил все приличия.

…Сэр Оливер приступил к своим обязанностям, и вскоре повсюду стояли дозоры. Затем он, в сопровождении Бранитара, отправился осмотреть останки версгорского лагеря. Синелицый за последние дни изрядно преуспел в английском, хотя по-прежнему говорил не совсем правильно. В сгущающихся сумерках я увидел, как он что-то убежденно доказывал сэру Оливеру, а тот внимал его речам, поминутно кивая в ответ. Слов я не слышал, я торопился на совет…

Высоко в небе взвивалось пламя костра, вокруг были воткнуты в землю горящие факелы. За небольшим плетенным столиком в кругу огня восседали капитаны, высоко над ними мерцали чужие созвездия. Люди устали, но их горящие глаза были устремлены на барона. Гладко выбритый, одетый в свежую одежду, с сапфировым перстнем на пальце он был, как всегда, подтянут и говорил решительно, хоть голосом тусклым, безжизненным. Искоса я взглянул в сторону палатки баронессы, однако ничего во тьме не разглядел.

— С Божьей помощью мы вновь одержали победу, — говорил сэр Роже. — Теперь оружия у нас даже с избытком. Неприятельская армия разбита, на всей планете осталась всего одна крепость.

Сэр Брайен почесал заросший седой щетиной подбородок.

— Играть с огнем, — сказал он, — конечно, можно до бесконечности. Но если мы останемся здесь, версгорцы, придя в себя, найдут-таки способ расправиться с нами.

— Все верно, — кивнул сэр Роже. — И эта одна из причин, по которым нельзя медлить. А во-вторых, наш лагерь вообще мало пригоден для жизни. Другое дело — замок Дарова, он и больше и надежнее. Захватив его, мы сможем быть абсолютно спокойны. Если Хуруга сам не осмелится снова напасть на нас, не сомневаюсь, он проглотит свою гордость и обратится за помощью к Императору, а тогда против нас выступит вся версгорская армада, думаю, размеры ее вы себе представляете. — Барон сделал вид, что не заметил дрожи, вдруг охватившей капитанов. — Посему, идем на Дарову.

— Противостоять флоту ста миров?! — воскликнул капитан Баллард. — Нет, сэр, ваша гордыня переходит в безумие. Домой и только домой пока не поздно, будем молить бога, чтобы он направил наш корабль к Земле.

Сэр Роже грохнул кулаком по столу.

— Клянусь распятьем Христовым! — взревел он. — Вы трусливо готовы поджать хвост и бежать без оглядки, одержав победу, какой не знал сам Ричард Львиное Сердце! Это ли достойно мужчины?!

— Ну да, выиграть-то он выиграл, — проворчал Баллард, — но разорил страну как никто другой.

— Изменник… — прошептал на это сэр Брайен.

Баллард понял, что сгоряча наговорил лишнего и прикусил язык.

— Арсеналы Даровы пусты, — продолжил сэр Роже, — из них выгребли все, дабы вооружить армию, которую мы разбили, захватив почти все их оружие. Нельзя давать им время оправиться! Единственное, на что они в настоящее время способны, — это возвести, может быть, крепостной вал. В их рядах царит паника — я думаю, вопрос о контратаке сейчас не стоит.

— Захватить Дарову и сидеть в ней пока не прибудет их подкрепление? — спросил кто-то.

— И все же, это лучше, чем торчать здесь, верно? — Сэр Роже натянуто засмеялся, ответом были одна-две угрюмые улыбки.

Тем не менее все было решено.

Людям опять не довелось выспаться, под ярким светом двух лун они снова принялись за тяжкую работу.

Пленные механики довольно быстро восстановили несколько не сильно поврежденных транспортных кораблей, и, не тратя времени даром, мы начали погрузку, забив их бездонное чрево множеством всякой техники, машин, оружия… Далее последовали пленники, скотина, армия… Задолго до полуночи корабли, сопровождаемые целой тучей малюсеньких лодок с командой из двух-трех человек, поднялись в воздух.

Да, барон торопился не напрасно — спустя час после нашего отлета автоматическое воздушное судно с мощной бомбой на борту обрушилось на Гантурак. Но там уже не было ни души.

Все это выяснилось позже, а пока мы спокойно пересекали свободное пространство — вражеских кораблей что-то было не видно — леса, равнины, озера… Потом мы увидели море, огромное внутреннее море. И только через много миль от него, в середине поросшего густым лесом холмогорья, показалась крепость Дарова.

Мы летели навстречу восходящему солнцу, в его лучах постройки Даровы окрасились в розовый цвет. Крепость составляли десять приземистых округлых строений из оплавленного камня, обнесенные настолько толстыми стенами, что казалось, они могли выдержать любой удар. Строения соединялись друг с другом туннелями, и, судя по всему, основная часть замка находилась под землей. Крепость окружали кольцо гигантских бомбард и странного вида металлические установки, торчащие из крепостных стен. Над всем этим, как сатанинская пародия на божественный нимб, сверкал голубоватый купол защитного экрана. И что поразительно — ни одного космического корабля!

К тому времени, я, как, впрочем, и большинство приближенных барона, уже умел пользоваться передатчиком. По приказу сэра Роже, я включил его, и на экране появилось изображение версгорского офицера — тот тоже настраивал аппаратуру, по-видимому, собираясь связаться с нами. Из-за несогласованности действий мы потеряли несколько минут. Наконец, связь была налажена.

Версгорец выглядел весьма бледным, цвета небесно-голубой лазури; он несколько раз судорожно сглотнул, прежде, чем спросить:

— Что вам угодно?

Сэр Роже сдвинул брови, его багровое лицо с налитыми кровью глазами выглядело угрожающе:

— Хуругу! — последовал незамедлительный ответ.

— Никак не возможно… Он приказал его не беспокоить.

— Брат Парвус, — воскликнул барон, теряя терпение, — передайте этому недоумку, что я буду разговаривать только с Хуругой и ни с кем более! Я буду вести переговоры исключительно с наместником!

Версгорец коротко взглянул на нас, когда я перевел слова барона, потом склонился над маленьким черным ящичком и, нажав кнопку, произнес в него несколько фраз, которые я не расслышал. Вскоре его изображение сменилось заспанным лицом Хуруги. Протерев глаза, губернатор угрюмо произнес:

— Этой крепости вам не сломить. Дарова — центральная база планеты. В крайнем случае, пострадают лишь наземные укрепления. Лучше не приближайтесь вообще, иначе мы сотрем вас в порошок…

— Ну-ну, — насмешливо отвечал на это сэр Роже. — Хотел бы я знать, как долго вы продержитесь?!

Хуруга в гневе обнажил острые зубы.

— Дольше, чем ты думаешь, скотина!

— Что-то я сомневаюсь, — невозмутимо отвечал барон, — чтобы вы были готовы к осаде!

Я долго отыскивал в своем версгорском словаре приблизительный аналог последнего термина, и Хуруга с трудом вник в иносказание, которым я попытался объяснить, что это такое. Когда барон узнал, почему перевод занял столь много времени, он удовлетворенно усмехнулся.

— Я так и подозревал. Эти межзвездные племена имеют в своем арсенале оружие почти такой же разрушительной силы, как меч Святого Михаила; одним взрывом они могут сравнять с землей город, а десятью — смести целое графство. Но разве их войны длятся долго? Да, вполне возможно, что замок этот и выдержит короткий приступ, но вот осаду… Я полагаю, вряд ли! — Барон повернулся к экрану. — Мы приземлимся неподалеку от Даровы, — сказал он Хуруге. — При первой же попытке военных действий с вашей стороны я открываю огонь. Поэтому, во избежание недоразумений, советую вам не вылезать из-под земли. Надумаете сдаться, вызывайте по передатчику — в любое время дня и ночи я — к вашим услугам.

Хуруга осклабился. Мне показалось, я прочел его мысли: «Жди-дожидайся, скоро прибудет карательная экспедиция…»

Экран погас.

Мы расположились в глубокой, окруженной холмами долине, разрезанной черной лентой реки. Место для лагеря, на мой взгляд, было выбрано просто замечательное — в реке полным-полно рыбы, вода холодная, чистая; луга и перелески кишмя кишат всякой дичью. За несколько дней армия отдохнула и повеселела. Вот только барон не давал себе отдыха, думаю, он боялся остаться наедине со своими мыслями. Леди Катрин, оставив детей на попечение фрейлины, открыто разгуливала с Оливером Монтбеллом по территории лагеря. Они не таились, вели себя вполне пристойно, но сэр Роже, видя это, стремился забыться в делах.

На лоне природы, среди лесов и гор, мы чувствовали себя как у Бога за пазухой — крошечные палатки было не разглядеть с воздуха, а корабли наши, постоянно патрулировавшие над Дарвой, приземлялись в лесу, в стороне от лагеря. Стоило какому-нибудь вражескому судну приблизиться к нашему расположению, небесные патрули тут же обращали наглеца в бегство. Хуруга разумно предпочитал пассивное наблюдение.

Основная часть наших сил — тяжелые корабли, дальнобойные орудия и прочее — размещалась где-то в других местах, поэтому сэра Роже я видел не часто. Скитаться с ним в его военных предприятиях у меня не было ни малейшего желания, я предпочитал, оставаясь в лагере, продолжать занятия с Бранитаром, совершенствуя его английский и свой версгорский. Я даже организовал небольшие классы, обучая наиболее смышленых англичан туземной речи.

Барон же, экипированный захваченными в бою версгорскими машинами, которые он увешал щитами и вымпелами, совершал опустошительные набеги на одинокие селения мирян. Ни одно поместье не могло устоять супротив его армии, он грабил, жег, сея разорение и смерть. Много полегло версгорцев от его руки, однако не больше, чем было необходимо. Огромное число синелицых полонил он и содержал в трюмах грузовых судов. Всего пару раз аборигены оказали сопротивление, но что значили их пищали в сравнении с несокрушимой силой барона. Нескольких дней хватило, чтобы опустошить всю округу, развея прах несчастных землевладельцев по их собственным полям. Покончив с близлежащими селениями, сэр Роже некоторое время пропадал за океаном, подвергая бомбардировке заморские поселки.

Мне все это представлялось жестокой кровавой бойней, впрочем, не хуже той, что учиняли версгорцы на сотнях других планет. И все же, надо сказать, я не видел логики в действиях барона. Конечно, он поступал так, как принято в Европе, но, когда из корабля вываливали солдаты, тяжело нагруженные трофейным скарбом — золотом, серебром, тканями, прочими драгоценностями — опьяненные версгорским питьем, бахвалящиеся богопротивными подвигами, я невольно содрогался и спешил к Бранитару.

— Не многое в моих силах, — сказал я как-то ему, — но если барон вздумает уничтожить пленных, ему придется прежде снести мою голову.

Версгорец с любопытством посмотрел на меня.

— Почему вы заботитесь о нас?

— Как бы там ни было, — отвечал я, — все мы — твари Божьи…

Известие об этом разговоре дошло до сэра Роже, и он не замедлил меня вызвать. Проходя по расположению, я обратил внимание на свежевырубленную пленными просеку, сами они толпились тут же, словно овцы, прижимаясь друг к другу и переминаясь с ноги на ногу. Вокруг, наставив на них ружья, стояли часовые. Конечно, присутствие пленных служило нам защитой (версгорцы уже обнаружили лагерь, но сэр Роже позаботился, чтобы губернатор знал о наличии в нем пленных), однако при виде осунувшихся версгорских женщин с плачущими детьми на руках мое сердце сжалось и исполнилось скорбью.

Барон сидел на табурете и закусывал бараньей ногой. Лучи солнца, пробиваясь сквозь густую листву, играли на его челе.

— Что ж это, брат Парвус, — воскликнул он, — неужели вы настолько симпатизируете этим синерылым свиньям, что готовы сложить голову на плахе?

Я пожал плечами.

— Подумайте, милорд, как подобные деяния отягощают вашу душу…

— Что?! — Барон вскинул густые брови. — Оказывается, нынче грешно освобождать пленных?

Теперь пришел мой черед удивиться.

Сэр Роже продолжал с аппетитом уминать баранью ляжку.

— Оставим Бранитара и мастеровых, — проговорил он, — остальных — сегодня же в Дарову. Всех до единого, тысячи и тысячи. Как вы думаете, я считаю, сердце Хуруги растает от благодарности, а?

— Ха-ха-ха! — только и выговорил я, утопая по колено в высокой траве.

Барон не изменил своего решения — под крики и понукания йоменов бесконечная колонна пленников вступила в лес. Они шли, перепрыгивая ручьи, переходя в брод речки, продираясь сквозь колкие заросли кустарника, пока впереди не показались неприступные стены Даровы. Йомены остановились, пленные тоже. Несколько версгорцев робко выступили на пару шагов вперед. Англичане, опираясь на копья, весело зубоскалили. Один синелицый бросился бежать, никто в него не стрелял. За ним — еще один, потом еще и еще. И наконец все несметное полчище пленных устремилось к крепости.

В тот же вечер Хуруга сдался на милость победителя.

— О, это было проще простого, — веселился сэр Роже. — Я догадывался, что кладовые замка вряд ли ломятся от снеди, коли в этом мире осады в диковинку. Так вот, во-первых, я дал понять этому губернатору, что намерен опустошить всю планету, за что ему, даже в случае победы, пришлось бы ответить перед лицом верховной власти. А во-вторых, я присовокупил к его гарнизону еще тысячу-другую лишних ртов. — Барон радостно огрел меня по спине. — Ну, брат Парвус, вот мы и покорили целую планету. Как, не желаете стать ее первосвященником?

Глава XV

Само собой разумеется, я не мог принять сие предложение. Помимо сложностей, связанных с посвящением в сан, существовало и множество других преград, к тому же, как мне кажется, я уже обрел свое скромное место в жизни. Да и что говорить, в нашем положении это — пустые разговоры. Мы были так обременены разными неотложными делами, что даже Всевышнему Покровителю смогли предложить лишь благодарственную мессу.

Освободив же пленных, сэр Роже обратился по передатчику ко всем жителям Териксана, повелевая неразоренным землевладельцам незамедлительно явиться к нам в лагерь и забрать по несколько бездомных соплеменников. Урок, который мы преподали версгорцам, оказался столь наглядным, что в течение последующих дней лагерь буквально кишел синекожими посетителями. Иметь с ними дело, в основном, приходилось мне, и я забыл, что такое покой и сон. В большинстве своем они были кротки и покорны: стоило победить армию, как обыватели тут же явились преклонить колена перед победителем. Они настолько привыкли к власти всесильного правительства, что и не помышляли ни о каком сопротивлении.

Теперь все внимание сэра Роже перекинулось на обучение англичан несению гарнизонной службы. Машины замка оказались столь же просты в управлении, как и прочее версгорское оборудование, так что вскоре, освоив нехитрые премудрости, наш гарнизон пополнился новобранцами — женщинами, стариками, подростками. Все они были в состоянии какое-то время отбивать неожиданные атаки врага. Тех же, кто оказался вовсе неспособен овладеть искусством чтения показаний приборов, нажимания кнопок и поворачивания ручек, сэр Роже отослал на отдаленный остров пасти скот. И когда гарнизон переселенного Энсби стал полностью способен к обороне, Роже де Турневиль принялся тренировать солдат, готовя их еще к одной межзвездной операции.

Барон загодя посвятил меня в свои замыслы.

— До сих пор, брат Парвус, — сказал он, — нам сопутствовала удача, но в одиночку не справиться с целой Империей. Я надеюсь, вы достаточно овладели не только их языком, но и письменностью, чтобы проконтролировать работу пленника-навигатора. Очень бы не хотелось, чтобы он завез нас туда, куда нам совсем не надо.

— Да, милорд, я немного изучил принципы составления звездных маршрутов, — ответил я, — они обычно используют столбцы чисел и работают без рулевых, указывают автомату звезду и гомункулус уже сам руководит полетом.

— Во-во. Именно таким образом Бранитар и доставил нас сюда. Коварная бестия, но слишком нужная, чтобы избавиться от него раз и навсегда. Хорошо, что он не полетит со мной, но, оставляя его в Дарове, я улетаю с неспокойным сердцем.

— Но куда вы направляетесь, сэр?

— Ах, да, — он потер красные от бессонницы глаза, — кроме Версгора есть и другие королевства, малые космические державы, живущие в постоянном страхе перед нападением синелицых Дьяволов. Я отправляюсь искать союзников.

Все вроде было ясно, но я колебался.

— Ну, — требовательно произнес барон, — что вас еще беспокоит?

— Вы уверены, милорд, что они пойдут за вами? До сих пор они не решались стать на тропу войны, как же горстка отсталых дикарей, коими для них являемся мы, сможет подтолкнуть их к этому?

— Слушайте, брат Парвус, я уже утомился от подобного нытья. Не так уж мы и невежественны, коль обладаем Истинной верой, или нет? Мы не дикари хотя бы потому, что с легкостью взяли на вооружение всю смертоносную технику версгорцев.

Мне нечего было возразить — барон прав, это — единственная наша надежда, не считая, конечно, полета наугад в поисках обетованной Земли.

Мы занимались снаряжением кораблей, когда солнце над крепостью заслонила громада воздушного фрегата; один вид его, зависшего над нами, подобно грозовой туче, привел людей в трепет. Вдруг передо мною возник Оливер Монтбелл, таща на веревке версгорского офицера; он кивком головы призвал меня следовать за ним, к передатчику. Поставив пленника перед экраном, а сам замерев вне зоны видимости, сэр Оливер, держа наготове меч, заставил версгорца говорить с командиром корабля. Это оказался гигантский грузовоз, регулярно совершающий рейсы к Териксану. Картина страшных оплавленных воронок на месте Гантурака и Стуларакса повергла его команду в неописуемый ужас. Сбить этот корабль ничего не стоило, но сэр Оливер приказал передать, объясняя исчезновение крепостей, что Териксан подвергся нападению из космоса, однако силами даровского гарнизона враг был разбит, и теперь ничто не мешает грузовозу приземлиться в Дарове. Капитан корабля повиновался, но стоило открыться люкам, как внутрь ворвался отряд йоменов под предводительством Оливера Монтбелла, и мирный корабль без особых усилий оказался в наших руках.

Монтбелл стал героем дня — храбрейшим из храбрых рыцарей, блещущим галантностью, тогда как сэр Роже, трудящийся в поте лица с утра до ночи, огрубел еще больше. Сэр Оливер был рядом с ним как Оберон в сравнении с медведем. Добрая половина представительниц слабого пола души в нем не чаяла, но сладкозвучные песни сэра Оливера по-прежнему услаждали слух одной леди Катрин.

В корабельных трюмах нас ждала богатая добыча, особо обрадовали нас тонны и тонны зерна. Скот наш, исхудавший на жесткой синей траве, набросился на него с таким аппетитом, будто это был настоящий английский овес.

— С какой бы планеты ни прилетел этот корабль, — воскликнул сэр Роже, — она будет второй планетой, покоренной в нашем славном походе!

Я перекрестился и поспешил оставить барона.

Времени было в обрез, мы знали, что Хуруга, едва исход битвы за Дарову стал ясен, направил на Версгориксан корабль со срочной депешей, а время, необходимое, чтобы достигнуть этой удаленной планеты, собрать и подготовить к боевым действиям имперский флот, и, наконец, примчаться сюда, утекало день за днем.

Главой гарнизона Даровы, состоящего в основном из женщин, детей и стариков, сэр Роже назначил свою жену. Я не люблю пространные напыщенные речи, коими в великих хрониках обычно описываются сильные мира сего… но не будет преувеличением сказать, что я знал эту супружескую чету не только с внешней стороны, я знал их души. О, как была трогательна сцена их прощания!

Как сейчас у меня перед глазами стоят образы благородного рыцаря и наипрекраснейшей леди. Прощание происходило в опочивальне леди Катрин среди увешанных гобеленами стен, разбросанных по полу шкур, в свете неярких светильников, среди вещей, которыми баронесса постаралась скрасить свое жилище, чтобы оно не казалось таким чужим и холодным.

Леди Катрин стояла в стороне, пока муж прощался с детьми. По щекам маленькой Матильды текли слезы, но Роберт, хоть и с трудом, сдерживал рыдания, он был настоящий де Турневиль. Расцеловав, обласкав детей, барон медленно выпрямился и подошел к жене. Он был небрит, жесткая, как проволока, щетина торчала на его обожженном горбоносом лице. Серые глаза были воспалены, а мускул на щеке непрерывно подергивался. И несмотря на грубый камзол йомена и залатанные штаны, сэр Роже все же выглядел чистым и опрятным.

— Пора.

— Да. — Леди Катрин вся сжалась.

— Я верю… — Барон откашлялся. — Я думаю, Вам не придется ни в чем нуждаться.

— Да…

— Помните, что все англичане должны овладеть версгорским языком, мы не должны быть глухонемыми среди врагов. Не доверяйте пленным, на каждого пленного — два охранника.

— Да, — кивнула леди Катрин. Локоны ее волос, подобно застывшим морским волнам, покоились на плечах. — Да, — повторила она, — я все помню, я помню, что зерно можно давать только коровам…

— Это, действительно, очень важно, и не забывайте пополнять запасы из версгорских амбаров.

Они помолчали.

— Пора, — опять молвил барон.

— Да будет с Вами Господь, милорд.

Он постоял немного, вслушиваясь в тишину.

— Катрин…

— Да, милорд?

— Вы обижены на меня… — Слова с трудом давались барону. — Я пренебрегал Вами…

Она молча протянула ему руку, и он осторожно коснулся ее.

— Каждому человеку свойственно заблуждаться, милорд.

Сэр Роже с мольбою взглянул в голубые глаза.

— Катрин, подарите мне что-нибудь на память, талисман…

— Ради Вашего благополучного возвращения… — начала она.

Сэр Роже радостно вскрикнул и заключил жену в объятия.

— С победой и только с победой, Катрин! С Вашим талисманом я брошу к ногам Вашим всю Империю! Дайте талисман.

Баронесса высвободилась из его объятий и отступила на шаг. Губы ее дрожали.

— А когда Вы начнете искать Землю, милорд? — прошептала она.

— Какая честь возвратиться в наш маленький дом, оставив все звезды врагу? — тщеславно возразил он.

— О, Господи… — сорвалось с уст миледи, и она вышла.

Барон остался один, в холодных коридорах звучали ее гулкие шаги, затем он вздохнул и стремительно вышел.

Глава XVI

Поначалу барон думал лететь на одном вместительном корабле, но затем его планы изменились — решено было отправляться небольшой флотилией.

Придворный живописец богато расписал наши суда, и теперь, сверкая золотом и пурпуром, на бортах красовались фамильные гербы де Турневилей и гигантские английские львы.

Вскоре Териксан остался далеко внизу, а мы окунулись в странное состояние, называемое версгорцами «сверхсветовым полетом», при этом находящиеся на борту, якобы пребывают не в трех, как по Эвклиду, а уж не знаю в скольких измерениях.

Опять со всех сторон нас обступали звезды, и мы коротали время, давая названия незнакомым созвездиям, как то — Рыцарь, Пахарь, Арбалет и другие, в том числе и такие, написать которые даже рука не поднимается.

Путешествие заняло всего несколько дней, но этого нам хватило, чтобы передохнуть и набраться сил, так что, достигнув планетной системы звезды Водавант, мы чувствовали себя бодрыми и посвежевшими.

Как любопытно, прежде мы даже не догадывались о существовании такого множества разнящихся по размерам и цвету солнц… Версгорцы, подобно людям, предпочитали солнца небольшие и желтые, тогда как Водавант была много больше, краснее и холоднее, и имела (случай нередкий) всего одну обитаемую планету. Версгорцы, вероятно, нашли ее холодной и тусклой, и поэтому пока не трогали джаров (так называли себя туземцы); они только запретили им, под угрозой истребления, осваивать новые колонии и вынудили подписать невыгодный торговый контракт.

Планета джаров уже нависла над нами, подобно огромному круглому щиту, избитому и проржавевшему, когда показались боевые корабли туземцев. Мы поспешили остановиться, точнее, сбавить скорость, перейдя на «гиперболическую субсветовую орбиту», аналогично поступили и джары. Моя бедная голова буквально раскалывается от этих мудреных задач небесной навигации, поэтому оставим их разрешение астрологам и Ангелам.

Барон пригласил адмирала джаров посетить наш флагманский корабль (естественно, переговоры велись на версгорском языке и, как всегда, при моем содействии). Не вдаваясь в подробности, я передам здесь только самую суть произошедшего тогда разговора и в общих чертах опишу встречу.

Прием был устроен так, чтобы потрясти предполагаемых союзников роскошью и великолепием убранства. Коридоры, от входного шлюза до трапезной, заполонили воины. Лучники надели зеленые камзолы, украсили шляпы перьями и гордо держали в руках свое смертоносное оружие; пехотинцы, в начищенных до блеска шлемах, сомкнули пики, образовав арку вдоль всего прохода. Там, где коридор был достаточно широк и высок, красовались кавалеристы в полном вооружении и в парадных доспехах, со знаменами, щитами и копьями. У самого входа в трапезную стоял главный егерь сэра Роже со сворой борзых у ног и с соколом на перчатке. Гудели трубы, гремели литавры, выли рога, в неистовом лае заходились собаки — корабль сотрясался от оглушительного грохота, перемещавшегося с приветственными криками.

— Господь Бог и Святой Георг за веселую Англию!

— У-р-р-а!!!

Джары выглядели немного испуганными, проходя извилистыми галереями в украшенную дорогими коврами трапезную, но держались уверенно, с чувством собственного достоинства. Во главе длинного стола, на троне, наскоро сколоченном нашими плотниками, в окружении оруженосцев, восседал Роже де Турневиль.

Как только джары вошли, барон встал и поднял в честь гостей кубок славного английского эля. Он, правда, хотел для подобного случая выставить вино, однако отец Симон, приберегающий его для причастия, отговорил барона, резонно заметив, что дикари все равно не отличат вина от эля.

— Добро пожаловать! — приветствовал барон новоприбывших.

Джары недоуменно переглядывались, пока паж сэра Роже не рассадил гостей на отведенные им места, причем с такими церемониями, будто мы присутствовали на королевском приеме. Затем я прочел молитву, прося Господа благословить сие необычное застолье. Памятуя о том, что джары используют определенные словесные формы для пробуждения скрытых сил разума, я решил про себя: «Если они примут мою торжественную латынь за подобную формулу — их вина, а не мой грех…»

— Рад приветствовать вас на своем корабле, сэр, — сказал Роже де Турневиль, обращаясь к джарскому адмиралу. Мне понравилось, как держался барон, в его глазах словно сквозила какая-то детская проказливость. И только хорошо знавшие его понимали, какая пустота окутывает душу сэра Роже. — Покорнейше прошу простить за столь бесцеремонное вторжение в ваш дом, но вести, которые привели меня сюда, не могут ждать.

Адмирал слегка подался вперед. Он был несколько выше среднего землянина, но гораздо тоньше и грациознее; тело его покрывала мягкая серая шерсть, голову венчал маленький белый гребешок, под носом торчали кошачьи усики, а глаза были огромные, пурпурные. Во всем же остальном он вполне походил на человека, точнее, он напоминал человека, изображенного не очень искусным живописцем. На нем был облегающий костюм из плотного коричневого сукна с ранговыми нашивками на груди, и по сравнению со сверкающим великолепием наших солдат он и все его восемь подчиненных выглядели скучновато. Звали его Балджад Сер Ван, он занимал один из высших постов в джарском правительстве.

— Мы никогда не думали, — произнес адмирал, — что версгорцы могут настолько довериться чужой нации, чтобы вооружить ее армию собственным оружием. Даже мысль, что у них есть союзники, как-то не укладывается в голове.

Сэр Роже звонко рассмеялся.

— Вы совершенно правы, адмирал. Это трофейные корабли, доставшиеся нам после захвата Териксана.

Балджад был настолько ошеломлен, что его пушистая шерстка встала дыбом.

— Кто вы? — воскликнул он. — Неизвестная межзвездная раса?

— Мы — англичане, — гордо заявил барон, в то же время уклоняясь от прямого ответа. Он не хотел лукавить с будущим союзником больше, чем было необходимо, ибо из-за этого в дальнейшем могли возникнуть различные казусы, сэр Роже прекрасно это сознавал. — Наши владения распространяются на Ольстер, Нормандию, ну и так далее, не хочу утомлять вас перечислением всех планет. Наша цивилизация очень древняя, и летописи наши уходят в прошлое на пять тысяч лет.

Я оставляю без комментариев слова барона, думаю, никто не посмеет отрицать, что Священное Писание начинает отсчет событий со времен Адама.

Балджад ничуть не удивился такому заявлению.

— Версгорцы, — сказал он, — похваляются, что их записи охватывают историю в две тысячи лет с тех самых пор, как их цивилизация восстала из пепла после последней междоусобицы, но мы, джары, ведем свое летоисчисление уже восемь тысячелетий.

— А как давно, — полюбопытствовал барон, — вы вышли в космос?

— Два столетия обратно, — отвечал адмирал.

— Понятно. А наши первые шаги в этой области… как давно это было, брат Парвус?

— Около двух с половиной тысячелетий назад, милорд, — нашелся я. — В месте, именуемом Вавилон.

Балджад нервно замигал, а сэр Роже, как бы ничего не замечая, продолжал:

— Вселенная столь огромна, адмирал, что растущее с каждым годом английское королевство до самого недавнего времени не сталкивалось с версгорским доменом. Так случилось, что, ничего о нас не зная, они дерзнули, безо всякого повода (впрочем, это вполне объяснимо, вы же знаете их злобность) напасть на англичан. Мы сами народ очень миролюбивый, о вас же наслышаны от пленных версгорцев, как о племени тоже неприемлющем насилие (они говорили об этом с нескрываемым презрением), поэтому мы и поспешили сюда. — Сэр Роже воздел руки и поднял глаза к сводам залы. — «Не убий!» — одна из наших основных заповедей, нарушить ее — великий грех, но еще больший грех — позволить жестокой, кровожадной версгорской расе продолжать бесчинствовать, изничтожая беспомощных мирных обитателей космических миров.

— Гм… — Балджад потрогал лоб. — А где лежит ваша Англия?

— Адмирал, — Барон укоризненно покачал головой, — неужели вы думаете, что мы поведаем, пусть даже самому благородному из всех незнакомцев, местоположение сокровенной для сердца любого англичанина юдоли до того, как между нами установится полное взаимопонимание? Мы захватили разведывательный звездолет версгорцев, — так что и они тоже не знают, где расположена Англия — мы прибыли сюда, чтобы наказать их и, как я уже сказал, заняли пока Териксан. Наш король, Эдуард Третий, предлагает вам, джарам, и другим народам, изнывающим под пятой тирана, объединиться для Крестового похода против нечисти. Вместе мы без труда превратим Империю в груду каменьев.

— Разве вы, глава отдельного вооруженного десанта, уполномочены вести подобные переговоры? — с сомнением поинтересовался адмирал.

— Сэр, — чопорно ответил барон, — мое происхождение очень высоко! Мой предок командовал объединенным флотом королевства!

— Но все равно, ваше предложение так неожиданно, я бы даже сказал — неслыханно… Я не могу… Это надо обсудить!

— Разумеется, — бодро отвечал сэр Роже. — И все же, не тяните с решением. Я даю вам шанс покончить с версгорским гнетом. Англия же, с вами или без вас, все равно не потерпит ненавистной тирании. Если вы разделите с нами все тяготы войны — хорошо, если нет, мы, черт возьми, — англичане, и сами в состоянии навести порядок во Вселенной. Мой совет — присоединяйтесь к Крестовому походу под моим началом! Вперед, к победе!

Глава XVII

Джары, как и все высокоразвитые народы, были отнюдь не глупы. По всем правилам приличия, нам предложили приземлиться и погостить на планете в ожидании ответа. Странная это была стоянка, меня не покидало ощущение, будто мы очутились в незнающей времени стране эльфов. Стройные величавые башни, соединенные легкими мостками, изящные фосфоресцирующие здания, красивейшие парки, причудливые лодки на голубых озерах… Ученые мужи обсуждали со мной вопросы английского языка; я побывал в лабораториях местных алхимиков; послушал изумительнейшую музыку, которая до сих пор звучит в моих снах. Не стану углубляться в описание всего, увиденного мной, — этому стоило бы посвятить отдельную книгу — скажу только, что даже краткий рассказ об этой удивительной наидревнейшей цивилизации покажется для среднего англичанина еще более неправдоподобным, нежели увлекательные фантазии досточтимого венецианца Марко Поло.

Итак, пока военные и политики, с присущим всем джарам тактом, но весьма настойчиво, засыпали нас вопросами, к Териксану уже спешила их экспедиция, дабы на месте разобраться; что же произошло на самом деле. Леди Катрин встретила джаров с большой помпой и дозволила расспросить любого, по их выбору, пленного, предусмотрительно изолировав слишком много знающего Бранитара, тогда как все остальные, включая самого Хуругу, не могли сообщить ничего, кроме собственных впечатлений относительно нашей неотразимой мощи.

Будучи незнакомыми с многоликостью человеческой внешности, джары так и не поняли, что гарнизон укомплектован слабейшими, но, пересчитав всех до единого, они изумились, как мы столь незначительными силами повергли в прах процветавшую планету. Вероятно, они решили, что мы обладаем каким-то неведомым оружием. Вид пастухов, разъезжающих на лошадях, женщин, готовящих на кострах пищу, конечно, удивил их, но они с легкостью проглотили объяснения, что мы, англичане, предпочитаем простую свободную жизнь на лоне природы, ведь это был и их идеал быта.

К счастью, из-за языкового барьера, джары вынуждены были ограничиться в основном визуальными наблюдениями, для связной беседы наши люди еще недостаточно владели версгорским. И, слава Богу, неизвестно, что наговорили бы простолюдины по наивности своей — не исключено, что некоторые наверняка пали бы ниц, моля отправить их домой.

А здесь, на Джаре, все разговоры велись через меня, и я высоко держал наше знамя, подыгрывая высокомерию барона, тщательно скрывавшего, что версгорцы со дня на день могут напасть на Дарову, не оставив от английской мощи камня на камне. Напротив, он не уставал похваляться, что Дарова — ни много ни мало — отличная ловушка для врага. Однако, если джары откажут ему в союзничестве, подчеркнул барон, ему придется обратиться за подкреплением к своему монарху.

Это последнее замечание о подкреплении из неведомого района космоса, вторгающегося в их мир, пусть даже с самыми благими целями, сильно обеспокоило джарских вождей. Несомненно, некоторые из них сочли нас авантюристами, отвергнутыми родиной блудными сынами, скитающимися по Вселенной, но большинство имело свое особое мнение.

— Допустим, мы не станем вмешиваться, — рассуждали они. — Даже если это пираты, они достаточно сильны, чтобы, захватив целую планету, не испытывать страха перед Великой Империей. Но вдруг, несмотря на все заверения и клятвы, они столь же агрессивны и кровожадны, как версгорцы? Тогда, оставаясь в стороне, мы окажемся между двух огней. Лучше уж заключить союз с этим Роже, покорить версгорцев и заполучить неплохую добычу. В альтернативе — союз с версгорцами, а это немыслимо!

К тому же воображение джарского народа уже захватили открывающиеся перспективы. Люди видели спокойных уравновешенных англичан, были наслышаны об их блестящей победе. Их фольклор, изобиловавший легендами об иных прекрасных мирах, только укрепил их в мысли, что перед ними древняя и могущественная раса. О, как они приветствовали сэра Роже, когда прознали о его намерениях! Джар, в отличие от Версгора, являл собой истинно демократическую республику! Голос народа в местном парламенте звучал весьма и весьма внушительно.

Версгорский представитель на Джаре поначалу протестовал, потом перешел к открытым угрозам. Но родина его была далеко, депеши, которые он слал своему правительству, шли долго, и резиденция посла изрядно успела пострадать под камнями джарских ребятишек.

Сэр Роже встречался в парламенте и с посланцами других звездных держав Галактики, с консулами еще двух рас с планет Ашенк и Протан.

Расскажу об одной из встреч с протанином. Как обычно заседание велось на версгорском языке, но все же не обошлось без некоторых трудностей — протанин, находясь в специальном прозрачном саркофаге с горячим ядовитым воздухом, имитирующим атмосферу его родины, общался с нами через переговорное устройство, причем говорил с таким преужасным акцентом, что я еле улавливал смысл слов. Что он из себя представлял и какое занимал положение, я не понял, да и понять не пытался — для нормального человека погружение в подобные протанские материи… в общем, все это были дебри почище китайской грамоты. Одно я запомнил: он — Третичный Языкомастер северо-восточного Улья. Для себя же я называл его Этальберт.

На сей раз заседание проходило в холодной ультрамариновой зале просторного загородного замка. Пока Этальберт своими щупальцами проделывал манипуляции приветственного толка, сэр Роже с любопытством осматривался по сторонам.

— Окна здесь, — пробормотал он, — огромны, словно люки корабля. Какая роскошь! Штурмовать подобную крепость одно удовольствие!

Начались переговоры.

— Я не вправе, — произнес Этальберт, — навязывать Улью свою точку зрения, только — рекомендации. Однако, — подчеркнул он, — поскольку образ мышления всех моих сограждан практически унифицирован, любые рекомендации — весьма весомы. Но, по той же причине, меня труднее убедить…

Уж да! В этом мы уже успели удостовериться.

Что же касалось ашенков, народ этот был разбит на кланы, и на Джаре присутствовал глава одного из них. Своей властью он мог в любой миг призвать весь вверенный ему общиной флот, что настолько упрощало достижение договоренности, что я усмотрел в этом помощь Господа. Ведь соглашение, коего мы добивались, было для нас крайне важно.

— Вы, сэр, — заметил барон протанину, — несомненно знакомы с доводами, которые я приводил джарам. Все они в равной мере относятся и к вам.

С тревогой я всякий раз думал о том, смогу ли справиться со всеми сложностями дипломатических формулировок — я так и не научился мыслить на варварском версгорском языке. Вот и сейчас мне сначала приходилось переводить французский сэра Роже на родной английский, затем английский — на латынь, и только потом, сопоставляя тяжелые латинские фразы с неудобоваримыми версгорскими, я достигал конечного результата. Далее, шла уже не моя работа — представляю, как мучился Этальберт, переводя меня на язык протан. Но до чего удивителен мир твой, Господи!

— Наши Ульи тоже недовольны, — согласился посол. — Версгорцы воспрепятствовали нашему расселению по Вселенной и дерут с нас втридорога за необходимые нам редкие металлы. Правда, мы чувствуем себя в относительной безопасности, в отличие от Джара или Ашенка, наш мир для версгорцев — раскаленная пустыня. И в связи с этим, я не понимаю, зачем нам самим провоцировать нападение?

— По-видимому, — шепнул мне сэр Роже, — у этих сколопендр нет никакого представления о чести. Но, — произнес он громко, — если Империя падет, вам больше не придется раскошеливаться на металлы, и расселяйтесь вы хоть по всему космосу!

— Так-то оно так, — последовал ответ, — но цена риска куда больше предполагаемого выигрыша. Им ничего не стоит развеять в пыль нашу планету, где гарантия что мы победим?

— Гарантия в единстве! Версгорцам будет не до нападения — они будут успевать только обороняться.

— Но нас так мало!

— Я уже склонил на свою сторону Ашенкогхли, — безрассудно заявил барон. — И остальные кланы, поверьте, не замедлят последовать его примеру, убоявшись чрезмерного возвышения одного рода.

— Но, милорд, — взмолился я, — консул же еще ничего не решил!

— Переведите слово в слово.

— Это ложь, милорд!

— Это дело времени, мы сделаем ложь правдой! А значит и сейчас ложь — не совсем ложь.

Словоблудие! Казуистика! Я был шокирован, но, скрепя сердце, уступил воле барона.

Этальберт такой новости крайне удивился.

— Вы не перепутали? Ашенкогхли известен своей осторожностью!

— Ха, потому-то он и не объявляет о своем решении громогласно! — вскричал барон, вкладывая в слова всю силу убеждения, однако оптимистические бодрые нотки, звучавшие в его голосе, не воспринимались нечеловеческими ушами протанина. — Но нам-то намекнули, а уж мы все ловим с полуслова.

— Надо проверить, — пробурчал Этальберт, и это означало, что целая гвардия протанских шпионов будет трудиться днем и ночью.

Но и мы не сидели сложа руки. Сэр Роже неплохо поладил с молодым Ашенкогхли, сыном посла. Этот юный кентавр был горяч и тщеславен, его манили богатство и воинская слава — наобещав ему золотые горы, нам удалось получить от него ценные сведения. Он же, по наущению барона, подбросил кое-какие бумаги протанским агентам, проронил, как бы невзначай, нужные слова в нужном месте… И вскоре все, кроме старшего Ашенкогхли, знали, что он дал согласие присоединиться к армии англичан.

В результате Этальберт рекомендовал Ульям вступить в войну. Он, разумеется, не собирался афишировать своего решения, но разве есть такой слух, который не достиг бы ушей сэра Роже, — посулив джарскому чиновнику, заведующему дипломатической почтой, целый архипелаг на Териксане, он получил требуемые доказательства, что протане готовы вступить в войну. Теперь у него был хороший козырь в переговорах с Ашенкогхли, и, действительно, посол незамедлительно призвал весь свой флот, рекомендуя другим родовым старейшинам последовать его примеру. Джары, конечно, не могли остаться в стороне, и Парламент вынес единственно верное решение — война.

Сэр Роже широко улыбался, стоя в окружении английских рыцарей.

— Все очень просто, друзья, я действовал по законам дипломатии. Но эти звездные отшельники разбираются в ней хуже полуграмотных германцев.

— Неужели такое возможно? — воскликнул Оливер Монтбелл. — Они и древнее, и сильнее, и мудрее…

— Первое — да, — кивнул сэр Роже, — второе — не знаю, — он покачал головой, — ну, а насчет третьего… Стоило делу дойти до интриг, в которых, честно говоря, и я-то не большой мастер, как они оказались сущими младенцами. А почему? Множество столетий народы Земли непрестанно соперничают друг с другом… За что мы так ненавидим французов? А за то, что прощелыга герцог Анжуйский изловчился быть королем и Франции, и Англии одновременно. И к чему это привело! Вот вам всего один небольшой пример! На Земле процветают все виды плутовства и лиходейства, здесь же ни о чем таком и не слыхивали. Здесь испокон веков единственной реальной силой являлся Версгориксан. А у версгорцев одна дипломатия: слабых — уничтожить, равных — покорить. И никто не осмелился поднять против них меч, никому не пришло в голову объединиться. Мне не понадобилось прилагать больших усилий, чтобы сыграть на столь простых вещах, как жажда наживы и стремление превзойти ближнего.

— Ваша скромность вас погубит, — улыбнулся сэр Оливер.

Барон вдруг сделался мрачным.

— Дьявол повсюду строит козни… Враг не дремлет, а тут, сиди теперь, дожидайся, когда соберется армия.

Да, это было тяжкое время. Мы не могли оставить Джару и вернуться к женам и детям — союз, который мало-помалу сплачивался вокруг нас, был еще весьма непрочен. Сэр Роже сотни раз бросался латать вдруг возникающие дыры и прорехи, используя способы, которые будут ему дорого стоить в его нетленной жизни. Остальные проводили часы досуга в науках, изучая историю, языки, географию (лучше сказать, астрологию) и колдовскую механику. Последнее делалось под предлогом сравнения наших машин с тамошними. По счастью, как выяснилось из показаний пленных, многое из захваченного нами версгорского вооружения было новейших секретных образцов, поэтому демонстрация нашей техники явила эффектное зрелище для собратьев по разуму; без зазрения совести мы выдавали версгорские изобретения за свои собственные, не давая в то же время инородцам ознакомиться с ними достаточно близко.

Вскоре пришла весть о том, что версгорская армада вторглась на Териксан. В эту ночь барон не смыкал глаз, а наутро вся обстановка его опочивальни была изрублена в мелкую щепу, и обоюдоострый меч сэра Роже нуждался в точиле.

Слава Создателю! Ждать оставалось недолго. Флот Водаванта уже кружил по орбите; несколько десятков военных кораблей прибыло с Ашенка; вслед за ними подоспели боевые суда протан — неуклюжие, гороподобные ящики. Не медля более, объединенная космическая армия оставила Джару.

Первый же взгляд, брошенный на Дарову, когда мы, обойдя версгорских патрулей, вошли в атмосферу Териксана, утвердили меня в мысли, что дела не так уж плохи. Картина, представшая моим глазам, конечно, была неприглядной, если не сказать ужасной — цветущая некогда планета превратилась в безжизненную пустыню, на сотни миль вокруг крепости простиралась раскуроченная обожженная земля, скалы и те почернели и оплавились от взрывов, ядовитые лучи, улавливаемые только специальными приборами, истребили все живое; пройдет не одно десятилетие, прежде, чем сюда сможет вернуться жизнь. Но все же, как ни была страшна открывшаяся взору панорама, Дарова, хвала Всевышнему, была рассчитана на отражение именно таких атак, а леди Катрин своевременно позаботилась о запасах на случай осады. Бомбардировка, понятно, в одно мгновение смела все наземные сооружения, но катакомбы, сколько версгорцы ни старались, оставались в целости и сохранности. Время от времени изуродованная земля вдруг разверзалась, и из нее, подобно языкам аспидов, выскакивали стволы бомбард; изрыгнув огненные молнии, они так же быстро прятались обратно. Буквально на наших глазах три версгорских корабля развалились на куски и рухнули вниз, присоединившись ко множеству обломков, оставшихся от прежних атак.

Неожиданно перед нами предстала вся вражеская армада, началось Великое Космическое сражение.

Страшна была эта битва. На огромном небесном пространстве воцарился неописуемый хаос — мелькали, скрещиваясь, смертоносные лучи, душераздирающе свистели снаряды, тут и там сновали крохи-лодки; космические корабли, управляемые гомункулусом, маневрировали так быстро, что люди с трудом удерживались на ногах, и если бы не защитные устройства звездолетов, все несомненно бы сгинули в небесной пучине: корпуса трещали и раскалывались, но космическая пустота не могла ворваться в корабль, так как поврежденные секции автоматически изолировались, а из остальных не прекращая вели огонь.

Таков был обычный способ ведения войны в небе, но сэр Роже и в него внес новшества. Когда он предложил свой план, джарские адмиралы пришли в ужас. Но барон не отступал, утверждая, что это проверенная тактика англичан (что, в сущности, было истиной, однако на самом деле бароном руководила боязнь, что наши люди выдадут свое неумение в обращении с дьявольским оружием).

Общий план сражения был крайне неортодоксален и мог поставить в тупик кого угодно. Сэр Роже разместил своих людей в многочисленных маленьких, но чрезвычайно быстроходных, космических кораблях и, улучив мгновение, бросил их в самое сердце версгорского флота. Естественно, многие тут же погибли, но остальные неуклонно продолжали прорываться к флагману неприятеля, столь огромному — почти в милю диаметром — что на его борту помещался генератор защитного поля.

Англичане шли напролом. С помощью взрывчатки они пробили стальную обшивку гиганта и, облачившись в расписанные рыцарской символикой космические костюмы, ворвались в нутро вражеского корабля, потрясая мечами, топорами, алебардами. Противник превосходил нас числом, но небольшой отряд английских воинов, захвативший главный корабль, значительно добавил неразберихи ко всеобщей панике. Команда флагмана, не готовая к рукопашной, отбивалась слабо и вскоре спешно покинула корабль. Сэр Роже тоже не замедлил вывести своих людей, и успел как раз вовремя — минуту спустя флагман рассыпался на мелкие части.

Только Всевидящий знает, сыграла ли эта дерзновенная выходка решающую роль в исходе сражения — объединенный флот был гораздо малочисленней и хуже вооружен, нежели версгорский, поэтому даже незначительный успех вдохновлял и обнадеживал. С другой стороны, мы заняли очень выгодную позицию — враг оказался зажатым в тиски между нами и Даровой, крупнокалиберные бомбарды которой, не теряя времени впустую, сбивали версгорские корабли.

К сожалению, в пылу битвы мне не посчастливилось лицезреть Великое Видение, которое довелось наблюдать многим достойным рыцарям, — верхом на коне, пронзая копьем вражеские корабли, словно огнедышащих драконов, по Млечному пути скакал Святой Георгий. Так это или нет, но спустя несколько часов, версгорцы оставили позиции вместе с четвертой частью своего «непобедимого» флота. Преследовать их мы не стали.

Лодка сэра Роже опустилась на землю. В центральной подземной зале, перепачканный и измотанный, нас приветствовал английский гарнизон; одна леди Катрин успела привести себя в порядок и переодеться в лучшее платье. Узнав мужа, стоящего в покореженном закопченном космическом костюме в окружении союзников, она воскликнула:

— Милорд!..

Сэр Роже снял сферообразный прозрачный шлем и, откинув мешавшую трубку подачи воздуха, опустился на одно колено.

— Постойте, — произнес он, — не говорите ничего. Позвольте сказать мне. Катрин, любовь моя…

Как во сне она приблизилась к нему.

— Вы победили?

— Это Вы победили, дорогая.

— И теперь…

Он поднялся с искаженным горечью лицом — действительность безжалостно вступала в свои права.

— Совещание, — сказал он. — Подсчеты потерь. Строительство новых кораблей, сбор новых армий. Укрепление коалиции, борьба, бесконечная борьба. Пока синелицые не уберутся восвояси с порабощенных планет… — Он остановился, смертельно побледнел, мне показалось, жизнь оставляет его. — Но сегодня я заслужил право остаться с Вами, — произнес он слова, которые, должно быть, много раз повторял про себя.

Она затаила дыхание.

— Оливер, сэр Оливер жив?

Не услышав отрицательного ответа, леди Катрин перекрестилась, и на губах ее промелькнула слабая улыбка, затем, приглашая всех в замок, протянула гостям руку для поцелуя.

Глава XVIII

Я подошел к описанию самых печальных и тяжелых событий, непосредственным участником которых мне быть не довелось, разве за исключением самого трагического финала.

Сэр Роже ухватился за этот Крестовый поход, как за последнюю соломинку, словно бежал от чего-то, и, в некотором отношении, так оно и было. Я же, повсюду сопровождая барона, попал в водоворот событий, как листок, влекомый бурей; я был его ушами и речью, а в редкие минуты досуга — домашним учителем милорда, и мы занимались версгорским языком до тех пор, пока мое бренное естество выдерживало подобное напряжение; последнее, что я видел, отходя ко сну, — освещенное лампой изможденное лицо барона. Тот же после обычно вызывал к себе джарского лекаря и до рассвета просиживал с ним, изучая язык джаров. Однако прошло немало недель, прежде чем он начал отчаянно сквернословить на обоих новоосвоенных языках.

Устали барон не знал, и от остальных, включая союзников, требовал такой же энергии. В конечном результате, не имея возможности оправиться от полученного поражения, и версгорцы не знали покоя, — объединенная армия наносила сокрушительные удары, переходя от планеты к планете, очищая звездные миры от синелицей нечисти, оставляя там свои сторожевые гарнизоны. Враг еле успевал обороняться, и медленно, но неуклонно сдавал позиции. Большим подспорьем оказалась помощь порабощенного населения, которому, как правило, недоставало лишь оружия да способного предводителя. Но стоило ему получить и то и другое, как доведенные до отчаяния мирные жители набрасывались на ненавистных поработителей с такой яростью, что те — смешно сказать — вынуждены были искать защиты у нас. Джары, ашенки, протане просто за голову хватались, а сэр Роже, напротив, чувствовал себя, как рыба в воде, памятуя французскую жакерию. Изумлению союзников не было границ; авторитет барона рос с каждым днем, пока сэр Роже не превратился в настоящего народного героя, чье лидерство ни у кого не вызывало сомнений.

Перед моим взором стремительно разворачивались события; сменяя друг друга, вереницей проносились планеты, народы, сражения… Слишком много было всего, чтобы хватило места в этой хронике. В общем, ситуация была такова — версгорцы уничтожили все полоненные ими цивилизации, а теперь настал и их черед — Империя рухнула, и сэр Роже уверенно шагал по ее обломкам, где буйно расцветали безграничная бездуховность, анархия, разбой, голод и пр., намереваясь воздвигнуть феодальную систему отношений по образцу, сложившемуся в Европе после падения Рима.

Но в то время, когда он закладывал краеугольный камень в основание будущего общества, на него обрушился страшнейший удар… И даже теперь, годы спустя, глаза мои наполняются слезами при мысли о тех испытаниях, которые довелось пережить славнейшему из живших когда-либо рыцарей, да не оставит Господь душу его!

Предавшие своего господина решились на это не сразу, они медлили, выжидали, и если бы сэр Роже не был столь слеп и доверчив, этого никогда бы не произошло. Не в силах излагать сию измену холодным педантичным языком летописца, я постараюсь вернуться в прошлое и воскресить тех, чьи тела давно обратились в прах, а души нашли приют в бесчисленном стаде небесного Пастыря.

Итак, флотилия оставила Териксан, начав долгую кампанию по освобождению версгорских колоний. В Дарове разместился джарский гарнизон. Женщины, дети, старики по распоряжению барона поселились на уцелевшем острове, где в свое время пасся наш добрый скот — это была единственная награда, которую мог пока дать своему народу сэр Роже. Люди возводили дома, засевали земли, охотились — словом, занимались тем, чем привыкли заниматься в родном Энсби. Правила ими леди Катрин. При ней находился Бранитар, отчасти как учитель версгорского, но главное, чтобы он не мог поведать союзникам многое из того, что знать им не следовало; посещать остров джарам с Даровы категорически запрещалось. На крайний случай, в ее распоряжении находился быстроходный звездолет.

И если на Териксане, казалось, воцарилась мирная жизнь, то в сердце баронессы мира не было, душа ее отчаянно боролась с кознями Дьявола. Это началось сразу после отлета сэра Роже. Стоял изумительный летний день, леди Катрин в сопровождении двух фрейлин шла по цветущему лугу. Из ближайшего леса доносились голоса, стук топора, лай собак. Внезапно она замерла, прижав руку к груди. Девушки, обученные хорошим манерам, опустив глаза, отошли подальше в сторону. Из лощины, прихрамывая, вышел Оливер Монтбелл. Он был в изысканном праздничном наряде, и только меч у пояса напоминал о недавних кровопролитных событиях. Обнажив голову, сэр Оливер отвесил грациозный поклон и молвил:

— Ах, это местечко — чистая Аркадия, а старик Хоб, пасущий свиней, которого я только что встретил, словно Аполлон, играющий на кифаре гимн прекрасной Афродите…

— Что случилось? — В лазуревых глазах леди Катрин мелькнула тревога. — Разве флот вернулся?

— Нет. — Сэр Оливер повел плечами. — Проклятая неосторожность — вчера, играя в мяч, я оступился и подвернул ногу. Теперь я так беспомощен, что совершенно бесполезен в битве. Необходимость заставила меня передать свои обязанности юному Хафу Торну. Придется дождаться выздоровления, чтобы присоединиться к товарищам.

— Но Бранитар сказывал о звездных лекарях, которые… — Щеки баронессы пылали. — Их приборы могут заглянуть даже внутрь человеческого тела, их лекарства могут залечить любые раны в считанные дни…

— Да, конечно. Однако барон, вы же знаете, скрывает всяческое неумение с нашей стороны. Вот я и не решился обратиться за помощью к их медикам. Я сказал, что остаюсь для завершения некоторых дел, а посох мой — наказание за грехи. Как только природа исцелит меня, я тут же присоединюсь к армии. — Он помолчал. — Но это разобьет мне сердце, ведь придется расстаться с вами!

— Барон знает, что вы здесь?

Он кивнул и торопливо сменил тему разговора. Этот кивок был бессовестной ложью — сэр Роже не знал ничего! Никто не осмелился даже намекнуть ему об этом. Я мог бы сказать — барон не поднял бы руку на человека в сутане, — но я сам пребывал в неведении. Последнее время сэр Роже избегал общества Монтбелла, а поскольку в голове у него были дела поважнее, то он о нем и думать забыл, хотя, полагаю, в глубине души барон просто не хотел ничего о нем знать.

Не ведаю, повредил ли сэр Оливер ногу на самом деле или нет, но если это и так, то совпадение весьма странное. И все же, как бы там ни было, я сомневаюсь, что он заранее планировал свое коварное предательство, вероятнее, он хотел только продолжить переговоры с Бранитаром и посмотреть, что из этого получится.

Рыцарь приблизился к леди Катрин.

— Несмотря ни на что, — сказал он, — я благодарен судьбе за столь восхитительный случай…

— Почему же? — Вся дрожа, она отвернулась в сторону.

— Разве вы не догадываетесь?

Он взял ее за руку, но баронесса отдернула руку.

— Прошу вас… Не забывайте, мой муж на войне…

— Вы думаете обо мне хуже, чем я есть на самом деле! — воскликнул рыцарь. — Я скорее умру, нежели хоть взглядом оскорблю вас!

— О, какая галантность…

— И все?! Только галантность? Галантен и забавен, да? Шут на час? Ну что ж, я готов быть шутом прекрасной Афродиты, если не могу стать ее возлюбленным! Позвольте развлечь вас, усладить ваш слух… — И чистым красивым голосом он запел.

— Нет, — леди Катрин отпрянула от него, словно вспугнутая лань. — Я… я поклялась перед Богом… Я дала обет…

— В стане любви существует лишь один обет — обет Любви!

— Я должна думать о детях, — взмолилась женщина, и заходящее солнце заиграло на ее волосах.

— Разве я убеждаю вас в противном. Сколько раз я сам нянчился и с Робертом, и с Матильдой! Надеюсь, с Божьей помощью, делать это и впредь.

Она умоляюще взглянула ему в глаза.

— О чем Вы, Господи?

Сэр Оливер отвел взгляд и, глядя на синий лес, так и не ставший за это время роднее, ответил:

— Ах, нет! Я ничего от вас не требую…

— Но дети, дети… — На этот раз пришел черед баронессы схватить его за руку. — Вы что-то скрываете от меня. Во имя Христа, Оливер, если вы что-нибудь знаете, говорите!

Он повернул к ней лицо.

— Я не посвящен во все секреты барона, Катрин. Я надеюсь с вашей помощью пролить свет кое на что, вы ведь знаете его куда лучше.

— Ни один смертный не может сказать, что знает сэра Роже, — с горечью проронила она.

— Мне кажется, — тихо начал сэр Оливер, — его аппетит растет на глазах. Сначала — Франция, затем — Святая земля. Сюда его занесло злосчастье, и он доблестно сражался — этого я не могу отрицать. Но теперь, когда, казалось, все позади, разве он спешит обратно на Землю? Нет! Он задумал завоевать всю Галактику! Чем это кончится?

— Чем?.. — Леди Катрин не могла отвести взгляд от рыцаря.

— Терпенье Господа не беспредельно. — Сэр Оливер сокрушенно покачал головой. — Его безмерные притязания не принесут нам ничего, кроме горя. Его обуял Сатана! Скажите, Катрин, разве по ночам вы не испытывали чувства страха и одиночества? Разве не казалось вам, что в любую минуту вас может настигнуть смерть?.. — Он замолчал, потом добавил: — Христос и Пресвятая Богородица не оставят своих детей…

— Но мы ведь не знаем обратной дороги!

— Ее можно отыскать!

— Но сколько на это уйдет времени — год, два, тысяча?

Сэр Оливер не отвечал. Прошло не менее минуты, когда он наконец поднял взгляд.

— Мне бы не хотелось пробуждать в вас напрасные надежды, но Бранитар… Мои беседы с ним были несколько затруднительны из-за языковой преграды, к тому же он весьма недоверчив, особенно, что касается англичан…

— Не тяните, Оливер!

— Однако… кое-что все-таки удалось узнать. И это позволяет мне думать, что дорогу отыскать можно.

— Что! — Леди Катрин ухватилась за него обеими руками. — Как? Где? Оливер, вы не в своем уме!

— Вовсе нет, — нарочито небрежно ответил он. — Но допустим, что это правда, что Бранитар действительно может указать нам путь (разумеется, за вознаграждение) — как вы считаете, согласится ли сэр Роже отменить Крестовый поход и вернуться на Землю?

— Я… Он…

— Катрин, разве не его слова: «Покуда у версгорцев есть власть, смертельная угроза висит над Великой Британией!»? Разве согласится он отказаться от своих амбиций, даже за возможность вернуться домой? Ни-ког-да! Великая бойня будет продолжаться, пока все мы не отдадим Богу души. — Леди Катрин вздрогнула и перекрестилась. — Вот почему я здесь. Я должен все проверить и перепроверить. А вы, Катрин, не сочтите за труд, подумайте, как реально осуществить открывающиеся возможности. Пока не поздно…

Сэр Оливер вежливо поклонился и, пожелав доброго вечера, скрылся в зарослях.

Глава XIX

Минуло немало долгих териксанских ночей, сэр Роже продолжал победное шествие; на одной из планет Джон Хемворд — Рыжий Джон — действительно освободил принцессу. Правда, у нее были зеленые волосы, антенны вместо ушей и никакой надежды на потомство от такого брака, но человекоподобие и исключительная грациозность (что, надо сказать, было свойственно всем ваштуцарам, так они себя называли) сыграли решающую роль. Да и как не понять истосковавшегося по нежности англичанина! Мы же с отцом Симоном дни напролет обсуждали, как в данном случае относиться к запретам Матфея…

Версгорцы попытались контратаковать, базируясь в плотном кольце планетоидов. Сэр Роже после специальных учений вывел лучников, облаченных в небесные одежды в межзвездное пространство. Ничто не смогло защитить врага от смертоносных стрел англичан, понеся неисчислимые потери, он оставил планетоиды и отступил. Этот знаменитый рейд вошел в историю как «Битва в Метеорах».

Адмирал Балджад полонил три версгорские планеты…

А сэр Оливер тем временем наслаждался обществом баронессы и, под видом уроков, вел коварные нескончаемые диалоги с Бранитаром. И вскорости они достигли взаимопонимания. Оставалось склонить на свою сторону леди Катрин.

Взошли луны, в их млечном свете кроны дерев отливали серебром; на росистой траве пролегли двойные тени.

Леди Катрин вышла пройтись, как она это часто делала, когда засыпали дети, а ей не спалось. Набросив мантилью с капюшоном, она брела лугом мимо чернеющих в ночи домов поселка. Остановившись у ручья, журчащего меж камней, баронесса глубоко вдохнула теплый, но чужой аромат териксанских цветов, и припомнился ей запах боярышника, которым венчают майскую королеву, вспомнила, как, едва выйдя замуж, стояла она на белом скалистом причале Дувра, провожая супруга на летнюю кампанию, и махала, махала платком, пока последний парус не скрылся за горизонтом… Теперь он улетел к далеким звездам… Леди Катрин склонила голову, говоря себе, что не должна плакать.

Ночную тишину вдруг нарушил звук струны — по высокой траве к ней шел сэр Оливер. Он уже оставил посох, но, для приличия, до сих пор слегка прихрамывал. Лунные блики играли на массивной серебряной цепи его бархатной куртки. Он улыбался.

— Ого! И нимфы и драконы вышли подышать свежим воздухом!

— Нет.

Несмотря на свою решимость, леди Катрин почувствовала, что ей приятно встретить сэра Оливера — его добродушное подшучивание и непритязательная лесть скрасили ей так много унылых часов, возвращая во времена легкомысленного девичества при дворе короля.

— Нет, добрый рыцарь, не подобает… — Она протестующе повела рукой.

— В такой час, рядом с вами… — что может быть неподобающего?! — игриво воскликнул сэр Оливер. — Ведь в Раю не существует греха…

— Не говорите так. — Она будто очнулась от сладкого сна. — Если уж мы не на Земле, то скорее — в Аду, чем в Раю.

— Рай там, где моя возлюбленная!

— Вы выбрали замечательное место для игры в воздушные замки любви! — насмешливо молвила баронесса.

Монтбелл нахмурился и стал совершенно серьезен.

— Да, палатка или бревенчатая клеть — не место для той, которая повелевает сердцами. И эти поля не годятся для дома ей… и детей ее! Я вижу вас средь роз, королева любви и красоты… Тысячи рыцарей должны скрещивать копья в вашу честь, тысячи менестрелей — воспевать очарование ваше!

— С меня, — со вздохом возразила она, — было б довольно снова увидеть Англию…

Более она не могла вымолвить, ни слова.

Монтбелл стоял, глядя в ручей, где переливалось двойное отражение лун. Наконец он поднял руку, и леди Катрин увидела блеснувшую сталь клинка. Она отшатнулась. Но сэр Оливер вознес меч крестообразной рукоятью к небу и бархатным грудным голосом, который всегда столь умело использовал, молвил:

— Великим символом Спасителя и честью своей клянусь выполнять каждую прихоть вашу!

Меч, сверкнув, исчез в ножнах, и леди Катрин услышала, как рыцарь тихо добавил:

— Если вы этого действительно хотите.

— Что вы имеете в виду? — Она плотнее запахнулась в мантилью, будто внезапно похолодало, ей стало страшно. Веселость сэра Оливера совершенно не походила на ребяческую шутливость сэра Роже, а его внезапная серьезность пугала больше любых угроз мужа. Леди Катрин готова была отдать все, лишь бы сейчас из леса вдруг появился барон. — Никогда не поймешь, что у вас на уме, — прошептала она.

Монтбелл повернул к ней обезоруживающее печальное лицо.

— Наверное, я никогда не обучусь трудному искусству прямой речи, однако в настоящий миг я колеблюсь потому, что мне неимоверно тяжело сказать своей леди…

Баронесса выпрямилась. На какое-то мгновение в потустороннем лунном свете она показалась Монтбеллу удивительно похожей на своего супруга — это было его движение. Но секундное наваждение прошло, перед ним опять стояла леди Катрин.

— Расскажите все! — храбро приказала она.

— Бранитар может отыскать Землю.

Леди Катрин не была слабым человеком, но ей вдруг почудилось, что звезды покачнулись. Потеряв бдительность, она безвольно прижалась к молодому рыцарю. Руки его сомкнулись на тонкой талии, губы скользнули по щеке к ее губам. Леди Катрин слегка отстранилась, он не стал настаивать, и все же она чувствовала себя слишком слабой, чтобы отказаться от его поддержки.

— Это и радостная и печальная весть. Ваш супруг, как я уже говорил, не откажется от войны.

— Но он может отправить домой нас!

Сэр Оливер взглянул на нее холодно и мрачно.

— Вы так думаете? У него каждый человек на счету. Вспомните, что он говорил, покидая Териксан! Как только версгорцы будут окончательно разбиты, он расселит этот мирный поселок по новым мирам, в помощь своим новоявленным герцогам и рыцарям. А сам… Он только кричит об опасности, якобы нависшей над Англией: Но, поверьте, Катрин, у него и в помыслах нет сделать вас королевой! — Она только вздохнула. — Бранитар сейчас вам все объяснит. — Сэр Оливер коротко свистнул и из темноты выступил версгорец.

Сбежать с острова он не мог, поэтому пользовался теперь большой свободой передвижения. Облачен Бранитар был в красивые сияющие одежды, сидевшие на нем безукоризненно, даже круглое безбородое лицо его с длинными ушами и тупым носом не казалось более отвратительным, а желтые глаза прямо-таки светились весельем.

— Миледи удивлена, как я могу среди бесчисленных звезд отыскать дорогу на ее родную планету? — произнес он на сносном английском. — Действительно, когда погибли навигационные карты, я и сам было отчаялся — слишком много солнц, подобных вашему, лежало на нашем пути. Поиски могли занять тысячелетия, тем более что множество звезд скрыто туманностями, и обнаружить их можно только с близкого расстояния. Разумеется, если бы выжил кто-нибудь из наших навигаторов, он сумел бы сузить район поисков, я же — механик и не разбираюсь в воздухоплавании. Когда я обманул вас — будь трижды проклят тот день (!) — я всего лишь воспользовался автоматикой, рассчитанной на самоуправление…

В груди леди Катрин нарастало беспокойное возбуждение. Высвободившись из объятий сэра Оливера она выпалила:

— Я прекрасно осведомлена! Барон достаточно уважает меня, чтобы держать в курсе всех дел! Что нового ты открыл?

— Не открыл, — Бранитар развел руками, — просто вспомнил. Эта мысль пришла мне в голову давно, но события разворачивались так, что… Знаете, миледи, есть определенные опознавательные звезды, столь яркие, что используются как маяки. Например, Уловарна, Джарис или Грас. Исходя из их взаиморасположения, можно отыскать нужный район Вселенной. Даже приблизительная визуальная оценка углов позволяет вычислить месторасположение объекта с точностью до двадцати светолет. Радиус этой сферы уже не так велик, чтобы не отыскать желтый карлик — ваше Солнце.

Леди Катрин задумалась.

— Понятно. Значит, если ты запомнил расположение таких звезд, как Сириус, Антарес, Альдебаран…

— Дело не во мне, я могу ошибиться. Нужен навигатор, которому в свою очередь необходим хороший рисунок неба с указанием созвездий и ярчайших звезд, их цвета и размера, как они видны с Земли. При достатке исходных данных он сможет, проанализировав, определить, какие из звезд являются опознавательными. Затем по их расположению он скажет, из какой именно точки пространства велось наблюдение.

— Думаю, я смогла бы начертить созвездия Зодиака… — не очень уверенно произнесла леди Катрин.

— Нет, это не совсем то, миледи. У вас нет навыка определения на глаз типа звезд, — ответил Бранитар. — Не скрою, я тоже в этом не силен, но все же я прошел специальный курс обучения, обязательный у нас для всех членов экипажа, и, пока наш корабль кружил по орбите, мне несколько раз довелось, будучи вахтенным, наблюдать звездное небо Земли. Само собой, я не разглядывал ваши созвездия с целью запоминания, и, честно говоря, даже не помню, как они выглядят…

Сердце леди Катрин сжалось.

— О чем тогда говорить?

— Видите ли, я хочу сказать, что у меня нет осознанных воспоминаний, но мы, версгорцы, знаем, что мозг сложен и не ограничивается одним лишь сознанием…

— О, да, ведь есть еще душа!

— Гм… Я имел в виду несколько иное. Существуют подсознательные глубины разума. Подсознание ничего не забывает, в нем отпечатывается все, вплоть до самых незначительных событий, хоть в какой-то мере воздействующих на органы чувств. Это источник сновидений… Если под контролем опытного медика меня погрузить в состояние гипноза, я достаточно точно нарисую картину земного неба, запечатленную в моем подсознании. Затем искусный навигатор при помощи звездных таблиц обработает мой рисунок. Безусловно, это займет немало времени, возможны многочисленные ошибки, и, чтобы их исключить, придется хорошенько повозиться, шаг за шагом сужая район поисков. Но, в конце концов, нужный сектор будет найден, и тогда можно будет отправляться в полет, отыскивать среди прочих желтых карликов ваше Солнце.

Леди Катрин прижала руки к груди.

— О, Бранитар, какой награды ты хочешь? Милорд дарует тебе целое королевство!

Широко расставив крепкие ноги, Бранитар взглянул в ее затемненное капюшоном лицо и ответил с доблестью, которую, бесспорно, в нем нельзя было отрицать:

— Какую радость принесет мне королевство, воздвигнутое на обломках Империи моего народа! Зачем мне помогать вам, если помощь повлечет за собой нашествие новых полчищ англичан!

Она сдвинула брови и произнесла с воистину нормандским высокомерием:

— Ты не скроешь свои знания от одноглазого Губерта!

Бранитар невольно вздрогнул.

— Мозг — слишком тонкий механизм, миледи, такими средствами подсознание не пробудить. Вашими варварскими методами ничего не добьешься! К тому же я этого и не допущу! — Его рука скользнула под одежду, выхватывая нож. — Это подарок Оливера, а я отлично знаю, где находится мое сердце.

Леди Катрин тихонько вскрикнула. Рыцарь нежно положил ей руки на плечи.

— Прежде, чем осудить меня, — выслушайте, — мягко начал Монтбелл. — Много недель я наблюдал за Бранитаром. Мы обменивались намеками, говорили обиняками, торговались, как два сарацинских купца, делая при этом вид, что ведем светскую беседу, пока, наконец, Бранитар не потребовал нож как плату за откровенный разговор. Я решил, что подобным оружием он вряд ли повредит кому-либо — ведь даже наши дети вооружены лучше — и выполнил его условие. Он же поведал мне то, что теперь знаете и вы.

Силы оставили леди Катрин — за столь короткое время она пережила слишком много потрясений, изрядно натерпелась страха и одиночества.

— Чего ты хочешь? — выдохнула она.

Бранитар попробовал ладонью лезвие ножа, удовлетворенно кивнул и спрятал оружие.

— Во-первых, нужен хороший медик — версгорец, — очень вежливо сказал он. — Его имя я найду в справочной книге, что хранится в Дарове. Возьмите ее у джаров под любым предлогом. Во-вторых, отыщите опытного навигатора; он будет работать в паре с медиком. Позже потребуется пилот. А еще я настаиваю на двух наших артиллеристах, их можно найти здесь, на Териксане. Союзникам вашим можете сказать, что эти люди нужны вам для разработки нового секретного оружия.

— Что дальше?

— Ну, во всяком случае, муж ваш моей карты не увидит! Мы погрузимся на корабль… Мы будем вооружены знанием, а барон — оружием. Думаю, силы — равные, мы сможем поторговаться: если сэр Роже отказывается от войны, — вы все возвращаетесь на родину, а наша цивилизация дает обязательство никогда не вторгаться во владения землян.

— А если он не согласится? — Голос ее надломился и потускнел.

Сэр Оливер наклонил лицо и зашептал по-французски:

— Тогда вернемся без сэра Роже — Вы, я… дети… Но пока — никому ни слова об этом.

Леди Катрин закрыла глаза руками.

— Что делать? Отец Небесный! Не знаю, я не знаю, что делать?

— Эта безумная война все равно кончится вашим поражением! — сказал Бранитар.

Сэр Оливер принялся горячо убеждать миледи, душа которой пребывала в полном смятении. В ее сознании вспыхивали несветлые образы дней минувших: обожженные трупы, почерневшая земля, руины; вспомнила, как плакала во время обороны Даровы маленькая Матильда, когда стены сотрясались от разрывов бомб. Потом перед ней проплыли зеленые рощи, леса Англии, где частенько она охотилась с бароном в первые годы замужества; еще она подумала о годах, что предстояло провести ему в кровопролитной войне за высокие цели, которых она не понимала.

Тяжело вздохнув, леди Катрин подняла лицо к холодным лунам, равнодушно осветившим ее слезы, и, наконец, молвила:

— Да…

Глава XX

Трудно сказать, что подтолкнуло Оливера Монтбелла к измене. Две силы боролись в его груди — отчасти, безусловно, любовь к миледи, о которой он не уставал ей нашептывать, но, с другой стороны, им двигали и не столь благородные побуждения — он уже парил в тех высотах, каких мечтал достигнуть на Земле, обладая версгорским оружием!

О, благочестивый сердобольный читатель сей хроники, когда ты будешь молиться о душах сэра Роже и леди Катрин, замолви словечко и за несчастную душу Оливера Монтбелла!

Что бы ни скрывалось в тайниках его души, изменник действовал быстро и смело. Не упуская из внимания версгорцев, помогавших Бранитару извлекать из глубин его памяти картину звездного неба, он, покуда вся эта информация собиралась воедино и обрабатывалась с помощью математики более сложной, чем даже арабская, тщательно готовил корабль к отлету, не забывая в то же время, о баронессе, поддерживая ее дух пылкими речами, ибо последняя до сих пор пребывала в колебаниях: то плакала, то приходила в ярость, требуя оставить ее в покое.

Периодически прилетали посланцы барона, забирая на вновь захваченные планеты необходимое число людей, привозя почту, адресованную миледи. Письма писал я, под диктовку сэра Роже, несколько смягчая и облагораживая подчас грубоватый слог барона. Но я не погрешу против истины, утверждая, что в лаконичной речи его посланий всегда сквозили любовь и глубокое почтение к супруге. Катрин же в ответных грамотах во всем советовалась с мужем, согласовывая свои действия.

Но пришел час, и леди Катрин решилась.

Объявив людям, что ее вызывает муж, она с детьми и двумя фрейлинами погрузилась на корабль и оставила свою почти обезлюдевшую к тому времени деревню. Монтбелл уже достаточно разбирался в версгорской технике (требовалось нажать лишь несколько кнопок, чтобы взлететь и направить корабль в заданный район). Помимо леди Катрин с ее немногочисленной свитой, с ними летели Бранитар, версгорский медик, навигатор и двое солдат артиллеристов.

Оружие при себе имели исключительно сэр Оливер и леди Катрин, правда, кое-что было припрятано в опочивальне баронессы, но там постоянно находилась хоть одна из фрейлин, а девушки настолько боялись синелицых, что при одном их виде поднимали сумасшедший крик. И все равно, и Монтбелл и леди Катрин понимали, что нельзя ни на минуту оставлять без присмотра своих, так называемых, «союзников». Совершенно очевидно, что, подвернись случай, Бранитар предаст их и сообщит своему правительству о местонахождении Земли, и уж тогда вся Англия станет заложником, а сэру Роже ничего не останется, как покориться. Даже всего лишь известия о том, что англичане не великая космическая раса, а горстка заплутавших христиан, достаточно, чтобы изменить ход войны не в нашу пользу: союзники будут шокированы и деморализованы, тогда как версгорцы приободрятся и накинутся на нас с новыми силами.

Не знаю, насколько исход войны волновал Монтбелла, но заставить Бранитара держать язык за зубами входило и в его расчеты. Вряд ли замыслы предателя могли осуществиться — я уверен, Бранитар тоже вынашивал коварные планы и, без сомнения, перехитрил бы молодого рыцаря — но до поры до времени их интересы совпадали.

Здесь нужно заметить, что подобное положение начисто опровергает любые кривотолки относительно чистоты и верности леди Катрин. Она и сэр Оливер не имели возможности даже отдыхать одновременно, ибо один из них всегда должен был бдить с оружием в руках — они не были столь наивны, чтобы не предполагать измены.

Сэр Оливер, не сомневаясь в правильности полученных данных, все равно потребовал доказательств.

Десять дней, разрезая просторы Вселенной, мчался их корабль к намеченной цели. Еще несколько недель ушло в поисках знакомых созвездий…

Не берусь передать чувства, обуявшие людей, когда они увидели Солнце, когда корабль с легким свистом вошел в атмосферу Земли, и где-то далеко внизу промелькнули белые скалы Дувра…

Но в этот миг, согласно обоюдной договоренности, корабль замер, затем, в считанные минуты пронзив атмосферу, устремился обратно, к чужим враждебным мирам.

Глава XXI

Сэр Роже обосновался на планете, нареченной им Новым Альбионом: во-первых, его люди нуждались в отдыхе, а во-вторых, вместе с новоявленным огромным королевством на барона обрушилось множество вопросов, которые нужно было тщательно и не спеша обдумать. К тому же он затеял длительные переговоры с главным версгорским наместником внешнего звездного скопления; наместник уже готов был сдать все контролируемое им пространство, но, естественно, за соответствующую взятку и определенные гарантии.

— С нашим опытом, — заметил сэр Роже, обращаясь ко мне, — опытом выявления и использования предателей, я могу купить этого хапугу дешевле, чем итальянский городишко. Нашим союзникам такое и в голову не придет, ведь они считают, что версгорцы так же сплоченны, как они сами. Куда им до европейцев! А ведь вполне логично предположить, что как раз-таки территориальная раздробленность синелицых и разжигает в крови страсть к богатству и власти. Они даже более продажны…

— Поскольку не знают Истинной веры!

— М-да, пожалуй, хотя никогда не встречал христианина, который отказался бы от злата по религиозным соображениям. Я считаю, что версгорский тип правления не способствует развитию добропорядочности и верности.

Как бы то ни было, мы получили передышку и расположились лагерем в живописной долине, средь необычайно высоких скал, с которых низвергался величественный водопад, чьи пенящиеся воды стремительно падали в озеро, чистое и прозрачное, как хрусталь, а по берегам росли изумительной красоты деревья. Даже наш неугомонный неряшливый лагерь не мог нарушить это исключительное благолепие.

Как-то тихим теплым днем, отложив на время все дела, я предавался отдыху, перечитывая прихваченный в дорогу фолиант о Святых Чудотворцах. В отдалении слышались редкие выстрелы — то наши гвардейцы упражнялись в стрельбе; ласково пригревало солнце, природа успокаивала, убаюкивала, и я даже задремал над страницей, когда почувствовал, что кто-то тронул меня за рукав.

Разомкнув веки, я увидел испуганное лицо оруженосца барона.

— Брат Парвус, ради Бога, идемте!

— А… что?

— Скорее, — почти простонал оруженосец.

Я подобрал рясу и поторопился за ним.

Свет солнца, пение птиц, легкий приятный ветерок… — все это куда-то исчезло, я слышал только глухие удары собственного сердца, да поднявшуюся из глубины души тревогу — как нас мало, как мы немощны, как далеки от дома.

— Но что случилось? — прокричал я в спину оруженосцу.

— Не знаю, не знаю, — бросил он на бегу. — Сэр Оливер по передатчику потребовал личного разговора с сэром Роже. Не знаю, о чем они там говорили, но барон вышел из палатки спотыкаясь, точно слепой, и потребовал вас. Ох, брат Парвус, на него было страшно смотреть!

В моей голове пронеслась быстрая, как молния, мысль — мы все погибнем, если силы оставят барона. Сердце исполнилось скорби и сострадания — сэр Роже не вынес тяжкой ноши, взяв на себя непосильное бремя забот о наших жизнях!

— Святые Угодники, — воскликнул я, — спасите его!

У входа в легкий сборный джарский шатер маячила огромная фигура Рыжего Джона; он был верхом на лошади и, потрясая луком, орал на волнующуюся бурлящую толпу:

— Назад! А ну, назад! Марш по местам! Клянусь ранами Христовыми, всех отправлю в Ад, всех, кто только сунется к милорду!

Обойдя стороной разбушевавшегося гиганта, я проник в шатер. Там было душно и жарко: солнце, проникая сквозь прозрачные своды, буквально раскалило знакомые родные вещи — оружие на стенах, ковры… Среди мирного домашнего уюта инородным гостем казался нагретый жаркими лучами, но в то же время абсолютно холодный своей чужеземностью, передатчик. Пред ним, уронив голову на грудь, полулежал сэр Роже, его большие руки безжизненно свисали, взгляд потускнел.

— Что случилось, милорд?

Он не шелохнулся.

— Прочь!

— Вы звали меня.

— Сгоряча. Это останется между… Прочь!

Голос его был ровным, но… потусторонним. Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не уйти.

— Вероятно, гомункулус, как всегда, оставил запись…

— Вероятно… Надо стереть.

— Нет, ни в коем случае, — возразил я.

Он поднялся, и я почувствовал себя загнанным волком.

— Я не хотел бы причинять вам вреда, брат Парвус.

— Побойтесь Бога, милорд, — коротко ответил я, намереваясь включить запись.

— Если вы нажмете кнопку, — я убью вас, я еще дорожу своей честью!

На секунду преступив черту этикета, я употребил меткое английское выражение, которое не раз отпускал в далеком детстве, и краем глаза увидел, как поникли плечи барона. Не произнеся более ни слова, он рухнул обратно в кресло.

— Милорд, ради всеобщего благополучия, дозвольте мне прослушать.

Он ничего не ответил, и я повернул выключатель.

На экране появилось лицо сэра Оливера, он тоже выглядел не лучшим образом, красота его поблекла, лицо — изможденное, глаза — воспалены. Говорил он ровно и, как всегда, вежливо, однако скрыть возбуждения не мог. Он сообщал, что похищенный им корабль приблизился к Новому Альбиону только на время связи — сразу же после передачи он снова уйдет в безграничные просторы космоса, где отыскать его практически невозможно. Если мы прекратим военные действия, сэр Оливер обещал доставить всех англичан домой, а Бранитар со своей стороны заверил, что версгорский Император не будет вмешиваться в дела Земли. Если же мы станем упорствовать, подчеркнул он, то Вселенная скоро узнает о нас всю правду; Монтбелл же добавил, что ему для расправы над нами не помешает набрать наемников из французов и сарацин, в то время как союзники, только услышав истину, сдадутся сами. Напоследок предатель сообщил, что в любом случае, поднимет сэр Роже белый флаг или нет — ему никогда больше не увидеть ни жены, ни детей. В довершение, на экране появилось лицо леди Катрин, слова которой приводить здесь у меня нет желания.

Передача закончилась, и я сам стер запись.

Некоторое время мы молчали.

— Ну? — не выдержал барон. Мне показалось, что говорил ветхий старец.

— Монтбелл сказал, — начал я, разглядывая ногти, — что завтра он вновь приблизится за ответом. Можно вдоль передающего луча послать корабль со взрывчаткой, и с предателем будет покончено.

— Это выше моих сил, брат Парвус — там жена, дети…

— А захватить его никак нельзя? — спросил я и сам же ответил: — Нет, практически невозможно…

Барон поднял окаменевшее лицо.

— Что бы ни случилось — ни слова о баронессе, никто не должен знать, что… Она не в своем уме, в нее вселился Дьявол…

Я был переполнен жалостью к этому удивительному человеку.

— Вы доблестный рыцарь, милорд, постарайтесь выдержать и этот удар.

— Да… Но что же мне делать?

— Сражаться.

— Если Монтбелл отправится в Версгориксан, это — безнадежно.

— Но вы ведь не можете принять условия этого Иуды?

— Неужели вы поверили, что синелицые оставят в покое Землю?!

— Но предатель поверил?!

— Он дурак! — сэр Роже ударил кулаком по подлокотнику и выпрямился. Этот взрыв был добрым признаком, я понял, что отчаяние еще не целиком завладело его душой. — А если не дурак, то предатель еще более низкий, чем мы в состоянии вообразить, и рассчитывает стать вице-королем Земли, после того, как ее завоюют синелицые. Надеюсь вы-то понимаете, что полонить Землю их вынуждает не только любовь к просторной жизни? Земляне для них представляют смертельную опасность, впрочем, как и версгорцы для землян, покуда на нашей родине еще не изобретены космические корабли. А для этого понадобится несколько столетий…

— Но синелицые изрядно пострадали в этой войне, — продолжал слабо сопротивляться я, — и им тоже необходимо добрых лет сто, чтобы восстановить силы.

— А мы тем временем преспокойно отойдем в мир иной, не так ли? — Сэр Роже тяжело вздохнул. — Да, большое искушение. Но разве не гореть нам в Геенне Огненной, если мы обрекаем на страдания еще не родившихся детей?

— Может, это лучшее, что мы можем сделать. Что вне наших сил — в руках Господа.

— Нет, нет и нет! Лучше умереть, как подобает воину… Но Катрин!..

— А вдруг еще не поздно наставить на путь истинный сэра Оливера — пока жив человек и душа его не погибла безвозвратно! Попытайтесь воззвать к его чести, откройте ему глаза на обещания версгорцев, предложите прощение…

— И жену, — усмехнувшись, горько добавил сэр Роже. — Я не верю ему. Но разговор возможен… Я попробую смирить себя. Вы поможете мне, брат Парвус? Вы укрепите мои силы? Остерегите меня от проклятий при виде ненавистного лица!

Глава XXII

Вечером следующего дня мы покинули Новый Альбион. Сэр Роже и я, один, без оружия — если не считать меча и кинжала барона, у меня были только четки — пустились в путь. В камзоле йомена, со сверкающими острыми шпорами на сапогах, барон сидел в штурманском кресле, точно в седле, ледяным взглядом уставившись в безбрежное черное пространство. Покидая лагерь, он обосновал воинам эту отлучку как кратковременный полет для осмотра добычи, захваченной сэром Оливером. Солдаты, почувствовав ложь, неодобрительно загудели; Рыжий Джон сломал две дубинки, пока наводил порядок. Так что, когда мы погружались в шлюпку, все уже было тихо и спокойно, даже природа безмолвствовала — безветренный вечер, наши выгоревшие изорванные знамена безжизненно повисли на древках.

Проколов синее небо, шлюпка, как изгнанный Люцифер, окуталась тьмой. Пролетая мимо громады военного корабля, патрулировавшего на орбите, я подумал: «До чего хрупка наша скорлупка, до чего беспомощна в столь рискованном предприятии». Но это было непременное условие сэра Оливера, и нам пришлось подчиниться.

— Если хотите, де Турневиль, — сказал он при вторичном разговоре с бароном, — мы примем вас для переговоров, но вы прибудете один, на шлюпке, без оружия. Ну хорошо, можете прихватить своего монаха. Выходите на указанную орбиту и кружитесь по ней, пока вас не встретит мой корабль. И учтите, если я обнаружу хоть малейший подвох, — немедля отправляюсь на Версгориксан.

Наша лодка устремлялась все дальше и дальше, набирая скорость. Мы молчали. Наконец я произнес:

— Помиритесь, и воины наши обретут утраченное мужество. И тогда, я думаю, мы действительно станем непобедимы…

— С кем помириться, с Катрин? — рявкнул барон.

— Нет-нет, с сэром Оливером, — заикаясь пролепетал я, понимая, что и вправду имел в виду баронессу. Оливер — ничтожество, наша судьба целиком зависела от сэра Роже, а он пал духом, разлученный с той, что навеки пленила его сердце. Она и дети — вот из-за кого он безропотно мчался с поклоном к богомерзкому Монтбеллу.

Новый Альбион превратился уже в тусклое пятнышко. Никогда не был я столь одинок, как сейчас, даже в тот достопамятный день, когда мы покидали Землю.

Но вот что-то мелькнуло впереди, заслонив на миг звезды. Перед нами выросла громада космического корабля. Да, нам бы ничего не стоило, будь у нас с собой бомба, взорвать эту махину. Но сэр Оливер прекрасно понимал, что мы не сделаем этого, пока на борту находилась леди Катрин.

Щелкнули магнитные присоски, и корабли соединились в холодном поцелуе. Мы открыли люк и замерли в ожидании.

И вот, с торжествующим видом вошел Бранитар, однако, едва его взор коснулся меча барона, он вздрогнул и отступил на шаг.

— Как вы посмели взять с собой оружие? — воскликнул он.

— Что? Ах, да, — барон взглянул на меч. — Но это, как шпоры… не более чем знак отличия…

— Сдайте оружие!

Сэр Роже снял меч, кинжал и протянул версгорцу, тот передал их появившемуся в дверях синелицему собрату.

— Кажется все, — удовлетворенно хмыкнул Бранитар, ощупав наши тела. Щеки мои пылали от негодования, но сэр Роже выглядел безучастным ко всему. — Прекрасно! — Бранитар повернулся к выходу. — Следуйте за мной.

Мы молча повиновались.

За невысоким деревянным столиком в черном бархатном камзоле восседал сэр Оливер, рука его, покоящаяся на огнедышащей пищали, сияла драгоценными каменьями. Поодаль стояла баронесса в сером платье до пят, голова ее была смиренно покрыта монашеским платком, лишь один локон, выбившись из-под него, языком пламени струился по бледному челу.

При виде жены сэр Роже застыл в дверях.

— Где дети?

— В спальне, с прислугой, — неживым голосом ответила леди Катрин, — в добром здравии…

— Садитесь, сэр. — Предатель указал на стул.

Бранитар, отложив отобранное у барона оружие, встал справа, рядом с навигатором и медиком (о них я упоминал ранее); остальных — я подразумеваю двух артиллеристов и пилота — в комнате не было; очевидно, они находились на своих постах. Леди Катрин, как восковое изваяние, стояла у стены слева.

— Как говорится, — произнес Монтбелл, — на войне и в любви владычица — Вседозволенность, но, я надеюсь, вы не принесли камень за пазухой.

— На войне, но не в любви! — Леди Катрин протестующе подняла руку. Слова дались ей с трудом, рука безжизненно упала.

Барон брезгливо сплюнул на пол, демонстративно продолжая стоять.

Оливер покраснел.

— Только не надо лицемерить! — выкрикнул он. — Клятвы… и прочее! Ваши собственные деяния более чем сомнительны. Вы присвоили право производить в дворянство всех, кого вам заблагорассудится — крестьян, простолюдинов… Раздаете награды, ведете переговоры с иноземными королями… Я подозреваю, что вы и сами не прочь сделаться королем! Где ж ваша присяга верности британскому сюзерену?

— Я не сделал ничего в ущерб ему, — гордо ответил сэр Роже. — И, если когда-нибудь вернусь на Землю, присоединю все свои завоевания к его домену. Но до тех пор надо еще суметь продержаться, укрепить границы — построить феодальное общество.

— Возможно, вы и правы, — согласился Монтбелл, — но, благодарите судьбу, я избавил вас от тяжкого бремени искать Землю, я сам нашел ее! Мы все сможем вернуться домой!

— В качестве версгорского скота?

— Я так не думаю, — спокойно возразил Монтбелл. — Да садитесь, наконец, вы оба! Сегодня вы — мои гости. Вот вино, хлеб…

— Я не преломлю с вами хлеба.

— Ну тогда вам суждено помереть с голоду, — засмеялся сэр Оливер.

Барон окаменел. Леди Катрин теребила в руках пустую кобуру — Монтбелл, вероятно, отобрал у нее оружие, боясь, что она потеряет самообладание.

Увидев, какое впечатление произвели на нас его слова, он вновь исполнился серьезности.

— Милорд, вы остаетесь с нами! Неужели вы не предполагали такого поворота событий, согласившись на переговоры?

— Оливер! — вскричала баронесса. — Как вы смеете?! Вы обещали, что отпустите его, если…

— Помилуйте, Катрин, не ваше ли самое горячее желание спасти барона?! Вы опасались, что гордость не позволит ему сложить оружие… Ну вот, он — наш пленник. Ваше желание исполнилось, а бесчестен оказываюсь я! И все же, я с радостью беру на себя эту прискорбную ношу — ваша воля для меня закон.

Леди Катрин вся дрожала.

— Я не участвовала в этом, Роже, — прошептала она, — я никогда не думала…

Барон даже не взглянул в ее сторону.

— Я слушаю вас, Монтбелл, — сказал он, — продолжайте, каковы ваши планы?

— У меня появилась надежда, что мы договоримся, милорд. Возможность соглашения с версгорцами меня никогда не вдохновляла, и если в этом отпадет необходимость… мы отправимся прямиком к дому. И золота, и оружия на борту этого корабля мне хватит с лихвой…

— Эй, что вы задумали? — взвился Бранитар, единственный из версгорцев, понимавший английскую речь. — А что будет с нами?

Оливер обвел его холодным взглядом.

— Вы будете сопровождать нас. Без сэра Роже союзники долго не продержатся — считайте, что вы выполнили свой долг перед отечеством. Насколько я знаю, вам безразлично, в каком месте жить, а синекожих самок мы, не волнуйтесь, прихватим где-нибудь по пути. Как своим вассалам, я дам вам столько земли и денег, сколько вам и не снилось. А наши потомки будут владеть целой планетой! Конечно, вы попадете в непривычные для вас общественные отношения, но, с другой стороны, обретете такую свободу, о какой могли только мечтать.

Бранитар не произнес ни звука, ему ничего не оставалось, как подчиниться.

— А мы? — выдохнула леди Катрин.

— Я не собираюсь лишать вас ваших владений, наоборот, присовокуплю еще замок в Винчестере.

Возможно, он говорил искренне, но как он смел распоряжаться бароном и его женой! Даже став господином Европы! Леди Катрин была слишком потрясена, чтобы понять, насколько ее оскорбили. Лицо ее вдруг сделалось мечтательно-безмятежным, плача и улыбаясь одновременно, она посмотрела на сэра Роже.

— Любимый, мы можем вернуться домой!

Казалось, барон не слышал ее слов.

— А что станется с остальными? — спросил он Монтбелла.

— Я не имею права рисковать, беря их с собой. — Он пожал плечами. — К тому же это — безродное племя…

Сэр Роже кивнул.

— Да-м-м, правильно…

Он украдкой взглянул на супругу. И вдруг, стремительным движением выбросил ногу в сторону — рыцарская шпора распорола живот стоящего около версгорца. Сэр Оливер от неожиданности вскрикнул и отскочил; пищаль его изрыгнула пламень, но предатель промахнулся — барон был скор и верток. Сбив с ног другого синелицего, он прикрылся его телом, и второй выстрел угодил в этот живой щит. Третий — попал в уже мертвую обгорелую плоть. Больше выстрелить Монтбелл не успел — сэр Роже швырнул в него обугленный труп, повалив предателя на пол, затем метнулся за мечом, но туда уже тянулась синяя длань Бранитара. Молниеносно схватив кинжал, сэр Роже вонзил холодную сталь в замешкавшуюся ладонь. Кинжал вошел в запястье по самую рукоять, пригвоздив Бранитара к столу.

— Я скоро вернусь, Демон. Жди меня здесь, — насмешливо выкрикнул барон, хватая меч. — Ура! Бог поможет правым!

Тут я увидел, что выбравшийся из-под обугленного тела Монтбелл навел пищаль прямо в грудь сэра Роже. Призвав всех Святых и пообещав им всем по свече, я подкрался сзади и так хлестнул четками по предательским рукам, что сэр Оливер взвыл и выронил оружие. Пищаль закатилась под стол. Сверкнул меч барона, но Монтбелл успел уклониться, и клинок со свистом вонзился в дерево. Пока сэр Роже освобождал его, я нырнул под стол и со всего маху столкнулся с леди Катрин, которая тоже, только с другой стороны, намеревалась подобрать оружие. Когда, наконец, в глазах моих перестали качаться темные круги и вернулось зрение, я увидел несущегося к дверям Монтбелла, за ним гнался сэр Роже.

Вдруг пронзительно закричала леди Катрин, барон остановился, как сраженный стрелой барс.

— Дети, Роже, дети! Они на корме, в спальне! Там оружие…

Он выругался и бросился в коридор, она — следом.

Сжимая в руке позабытую всеми пищаль, я, покачиваясь, вылез из-под стола. Бранитар, стиснув зубы, тщетно пытался освободиться — от его попыток кровь текла только сильнее. Решив, что безопаснее не освобождать синелицего, я склонился над его соплеменником — тот еще дышал, его уста слабо шевелились, шепча непонятные мне слова. Мгновение я колебался… В чем мой долг: быть рядом с милордом или же с этим умирающим язычником? Не знаю, кого он призывал, но я совершил над ним скромный обряд, который позволяли мне обстоятельства, и держал его за руку, пока он не умер. Молюсь, чтобы душа этого синелицего (ежели таковая вообще имеет место быть) очистилась от грехов…

Вернулся, вытирая окровавленный меч, сэр Роже. Он сиял, редко я видел на лице человека такую радость.

— Ах, волчонок! — улыбался он. — Что значит нормандская кровь!

— Что случилось? — поднимаясь с колен, спросил я.

— Ха! Сейчас расскажу… — Он вложил меч в ножны. — Так вот, Оливер даже не додумался бежать за оружием, а бросился в рулевую рубку, болван! Зато артиллеристы, заслышав шум, решили вооружиться и помчались в опочивальню миледи. Один уже ворвался в комнату, а другой с тяжелой болванкой в руке набросился на меня; он оказался неплохим воином и я не сразу его одолел. Катрин, настигнув первого, сражалась с ним голыми руками, пока он не сбил ее с ног. Служанок, естественно, хватило только, на то, чтобы забиться в угол и визжать, будто их режут. Но вдруг! Нет, Вы представляете, брат Парвус, вдруг мой сын Роберт открывает оружейный ящик, вынимает оттуда заряженный пистоль и, шельмец такой, пристреливает мерзавца проворней, чем это сделал бы наш Рыжий Джон! Вот бесенок!

Вошла миледи: волосы взбиты, на щеке — синяк.

— Я успокоила детей, — ровным, будто ничего не случилось, голосом произнесла она.

— Крошка Матильда… Она очень испугалась?

Баронесса негодующе сверкнула очами.

— Оба так и рвались в бой…

— Ну, все обошлось. Пойду побеседую с Оливером… и с пилотом. А Вы останьтесь здесь.

Леди Катрин заволновалась.

— Как я могу остаться, когда Вам грозит опасность…

Барон замер и внимательно поглядел на супругу.

— Но…

— Вы считаете, что я предала Вас, чтобы вернуться домой? — Она опустила глаза. — Я подумала, что больше не нужна Вам, и решила, так будет лучше… для Вас. Я ошиблась, Роже, я ошиблась. Я была не в себе, словно какое-то затмение. Вы не должны были бросать меня одну! Я так нуждалась в Вас…

Барон склонил голову.

— Я прошу у Вас прощения, Катрин! Да пошлет мне Господь достаточно лет, чтобы стать достойным Вас! — Барон положил руку ей на плечо. — Останьтесь, присмотрите за Бранитаром… Если я убью тех двоих…

— Убейте, убейте их! — яростно вскричала миледи.

— Охотно, — отвечал сэр Роже. — Глядя на Вас, я вполне понимаю… Но… Не спускайте глаз с Бранитара, он знает дорогу домой.

Леди Катрин приняла из моих рук оружие. Версгорец испустил протяжный стон.

— Идемте, брат Парвус, — позвал меня барон. — Мне понадобится ваше словесное искусство.

Мы прошли по коридору, поднялись наверх и очутились у двери в рубку. Сэр Роже постучал рукоятью меча по стальной обивке.

— Эй, вы там, сдавайтесь!

— А если нет? — раздалось из-за двери.

— Тогда я выведу из строя двигатели и оставлю вас умирать в стальном гробу, а сам уйду на шлюпке. Но, подумайте, я сменил гнев на милость. Все идет к лучшему, мы действительно сможем вернуться домой, обезопасив себя от иноземных вторжений. Мы были друзьями, Оливер. Перестаньте упорствовать, и, клянусь, не причиню вам зла.

Наступило долгое молчание. Наконец изнутри донеслось:

— Хорошо, я верю вам, вы человек слова. Входите, Роже.

Щелкнул замок, барон потянулся к ручке двери. Внутри у меня что-то ёкнуло, словно распрямилась невидимая пружина.

— Минутку, милорд, — тихо сказал я и, в нарушение всех правил, шагнул вперед барона.

— Что такое?

Но я уже открыл дверь и переступил порог.

И тут же два железных прута обрушились мне на голову…

(Окончание этих событий я вынужден описывать по словам очевидцев, ибо сам целую неделю пролежал в беспамятстве.)

…Я упал, истекая кровью, и сэр Роже решил, что я умер, а те двое, увидев, что совершили досадный промах, с удвоенной яростью бросились на барона. Пилот занес металлический хлыст, намереваясь сразить милорда, однако меч сэра Роже преградил ему путь, взметнулся сноп ослепительных искр.

— Убийцы! — громовым голосом вскричал барон и нанес удар, выбивший прут из рук версгорца.

Следующий взмах меча снес его синюю голову…

…Услышав крик, леди Катрин метнулась к двери, выглянула в коридор, словно могла видеть сквозь стены. Бранитар отчаянным рывком выдернул кинжал — мало кто из людей способен на такое! Уловив невольный стон, миледи обернулась. Бранитар, огибая стол, спешил к ней, в его здоровой руке грозно сверкал кинжал.

Баронеса вскинула оружие.

— Назад!

Бранитар хрипло рассмеялся.

— Вы не посмеете выстрелить, я — ваша последняя надежда. Без меня вам не…

Из ствола пищали вырвалась струя огня…

…Оливер Монтбелл, спотыкаясь, пятился под натиском барона. Испугавшись нацеленной на него пищали, он схватил со стола бортовой журнал, и закрылся им, как щитом.

— Одумайтесь! — закричал он. — В этом журнале — путь к дому! Других нет!

— Ты лжешь, пес, он есть в мозгу Бранитара. Как бы я не хотел марать руки твоей кровью… Но ты убил брата Парвуса, ты…

Резким броском Монтбелл метнул металлическое жало прямо в голову сэра Роже. Барон упал. Изменник схватил прут поверженного синелицего. Сэр Роже попытался подняться. Иуда издал торжествующий крик и замахнулся для последнего сокрушительного удара…

Но тут в дверях появилась леди Катрин. Блеснуло пламя — бортовой журнал исчез в дыму, под сводами рубки раздался дикий вопль боли… Еще сноп пламени… и тишина.

Силы оставили баронессу, она медленно опустилась на пол и заплакала. Сэр Роже подполз к ней и нежно обнял.

Немного погодя, он тихо произнес:

— Все кончено, любимая.

— Бранитар мертв, я убила его.

Сэр Роже задумчиво посмотрел на то, что осталось от бортового журнала.

— Значит, наш поход продолжается…

— Пусть, — улыбнулась она. — Там, где Вы — там Англия…

Эпилог

Через распахнутый иллюминатор донесся отдаленный звук трубы.

Капитан расправил плечи и отодвинул рукопись, затем нажал кнопку связи.

— Что там еще?

— Хм, восьминогий сенешаль замка встречает своего хозяина, — пробурчал социотехник. — Герцог наконец возвращается с охоты… Да-а, советую взглянуть, бесподобное зрелище — десятки, сотни кораблей… Один уже приземлился. Ух, черт… Всадники!.. Прямо из корабля!..

— Представляю себе эту церемонию, — поморщился капитан. — Ладно, через минуту буду.

Он со вздохом посмотрел на рукопись. Не успел. Как разговаривать с этим фантастическим герцогом, не зная, чем завершилась удивительная звездная эпопея?

Капитан торопливо полистал страницы. Не успеть. Настоящая летопись — дотошна, многословна. Так… Роже короновали, короновал архиепископ Нового Кентербери. Правил он справедливо, мудро и, конечно, долго… Но как до этого дошло? Хорошо, англичане победили окончательно и бесповоротно. Но общественный строй?! Да хоть бы язык?! Как смогли они сохранить свой язык рядом с более древними и высокоразвитыми цивилизациями? Эх, лучше бы социотехник законспектировал, чем досконально переводить этого велеречивого Парвуса! Ага! Ну-ка, ну-ка!

Внимание капитана привлекли последние страницы книги.

«Я уже упоминал, что Роже де Турневиль вознамерился возвести на завоеванных мирах феодальный строй. Слова его не расходились с делом. Впоследствии завистники с издевкой заявляли, будто мой благородный господин поступил так потому, что не ведал ничего иного. Я с негодованием отвергаю эти лживые обвинения! Не раз на этих страницах я уже говорил о том, что крах Версгорской Империи был подобен крушению Рима, а сходные задачи порождают и аналогичные решения. Барону не пришлось долго ломать голову — вооруженный опытом многих столетий земной истории, он знал, что надо делать.

Несомненно, каждый новый мир являл особую структуру, требующую индивидуального подхода, но, тем не менее, в них было и много общего. Местное население с радостью встречало освободителей — большей частью это были отсталые угнетенные народы, остро нуждающиеся в добром и мудром покровителе, но еще более — в Истинной вере. Познав Бога, они познали и души свои!

Перед нами встала проблема духовенства — пришлось спешно посвящать в сан новообращенных аборигенов. Отец Симон к тому времени уже был епископом; руководствуясь соответствующими наставлениями Священного Писания, он возложил сие бремя на плечи свои. Во всем воля Господа, забросившего нас в края дикие и далекие, в стан неверных, и, без сомнения, отец Симон понимал и чувствовал свое предназначение, хотя вслух никогда о том не высказывался. Я считаю, что епископ никоим образом не превысил своих полномочий, разбрасывая семена Святой Католической Церкви по необъятной Вселенной. Как напоминание о Римском папстве, мы, до самой кончины, называли нашего епископа Кентерберийским папой, и я порицаю молодое поколение за пристрастие к сверхмерному употреблению титулов.

В большинстве своем версгорцы тоже охотно приняли новый порядок, в основном ими двигало недовольство своим центральным правительством, которое нисходило до своих граждан только во дни сбора налогов и провозглашения новых указов-ограничений. Синелицым пришлись по душе наши пышные празднества, церемонии, а также возможность верным служением господину, что жил бок о бок со всеми смертными и которого запросто можно было встретить на улице, заработать награду, имение, титул…

Из тех версгорцев, что раскаялись в грехах и уверовали в Бога, — хочу назвать одного — нашего бывшего противника Хуругу. Ныне он известен как архиепископ Уильям.

Что касается сэра Роже, он всегда оставался честен по отношению к союзникам, и, как только англичане до конца утвердились в этом мире, даже наша маленькая тайна была им открыта. А там уж не вина барона, что Бог всегда на стороне Англии!

Не имея собственного представления об устройстве нового объединенного королевства, и джары, и ашенки, и протане, как правило, безоговорочно принимали любые предложения сэра Роже. Он великодушно жертвовал им необитаемые планеты, и они с радостью оставляли нам беспокойство по обустраиванию миров с отсталым туземным населением, лицемерно закрывая глаза на связанные с этим неурядицы, а порой и кровопролития. Я лично полагаю, политики их втайне даже радовались, что каждая такая планета сокращает монолитную силу загадочного английского союзника, ибо освоение новых земель всегда сопряжено с необходимостью оставить на них малый гарнизон во главе с герцогом.

Наши и без того немногочисленные ряды таяли на глазах и от непрекращающихся междоусобиц, и от локальных стычек с версгорцами. Но союзники, не имея военного опыта, не сознавали, что тяготы прожитых вместе лет, только укрепят верность и любовь отсталых туземцев к англичанам. К тому же они не могли даже предполагать, какое сильное и здоровое потомство родится от наших солдат.

Одним словом, когда эти обстоятельства стали ясны, изменять что-либо было уже поздно. Джары, ашенки, протане так и остались в стороне со своими застывшими языковыми и культурными традициями, в то время как вокруг нас ширилась и крепла дружная семья, насчитывающая сотни и сотни рас, объединенная единой верой, языком и английской короной. Даже мы, люди, если бы захотели, ничего не смогли изменить. Мы были удивлены не меньше наших союзников.

В доказательство того, что сэр Роже никогда не стремился к непомерной власти и могуществу, подчеркну, что он с легкостью мог бы теперь поработить любой народ, захватить любое государство, ведь барон являлся единственным правителем могучей межзвездной Империи! Однако он свято соблюдал свои обещания.

Юное поколение, восхищенное нашими достижениями…»

Капитан отложил рукопись и заторопился к выходу. По трапу ему навстречу уже поднимался огромного роста рыжеволосый детина в странной одежде, с бластером и богато украшенным мечом. За ним почетным караулом шли солдаты — зеленые мундиры, — над их головами реяли хоругви славного рода Хеймвордов.

Ладонь капитана утонула в волосатой лапище гиганта.

— Ну наконец-то! Слава те, Господи! На старушке Земле научились-таки строить звездолеты! Милости просим!

Социотехник перевел. Капитан только пожал плечами.

— О, как мы искали! — громыхал великан. — Почти каждый рыцарь на протяжении веков почитал за честь принять посох пилигрима! Кто отправлялся на поиски Земли, кто — на поиски чаши Грааля. О, да, это великая честь! Но вы-то знаете, сколько этих звезд! Мы до сих пор сталкиваемся все с новыми и новыми народами… А торговля, войны… — все это уводило нас совсем в другую сторону, Земля, увы, — отдаленная бедная провинция. Римский папа для нас — где-то на седьмом небе… Ха! Мы уже считали, что еще несколько столетий — и Земля станет просто легендой! — Его скуластое лицо просияло. — Но отныне все изменится. Молодцы! Вы все-таки нашли нас. Удивительно! А скажите, освободили наконец от неверных Святую землю?

Социотехник перевел.

— Ну… — замялся Иешуа Бар Дэви, верноподданный Великой Израильской Империи, — в общем-то, да.

— Жаль! Я так соскучился по Крестовым походам — жизнь без них однообразна и невыразительна. Последний был лет десять назад, когда мы сокрушили неверных на планете Дракона. Правда, я слышал, будто королевская экспедиция обнаружила что-то обнадеживающее в этом плане, какие-то прелюбопытные планеты в созвездии Стрельца… Но, послушайте, вы должны посетить мой замок! Обязательно должны. Устроим прием по всем правилам, как самым дорогим гостям! А потом — к королю. Дорога туда не близкая, но я дам вам лучших астрологов. О, они не только видят человека насквозь, они — отличные навигаторы!

— Что он сказал? — Бар Деви весь напрягся.

Социотехник перевел.

Капитан изменился в лице.

— Ни один астролог не ступит на борт моего корабля!

Социотехник глубоко вздохнул — впереди ожидали безрадостные тяжелые годы…

Пополняйте свою библиотеку в телеграм-каналах «Классика», «Книжная полочка» и Фантастика.epub

Алексей Черкасов. «Тёмные воды»:

«Тёмные воды. Зимний апокалипсис»

…конечно, коль появились гости из прошлого-будущего, значит, врата открылись для более серьёзных тем, нежели элементарного выживания колонии. Исподволь, не в лоб, без долгих объяснений, что это и как работает, автор вводит в ткань текста тему более сложную. Раскрывать сюжет не стану. Скажу лишь, что в итоге мы понимаем, что наблюдаем во всей красе авторскую интерпретацию Откровения Иоанна Богослова. Правда, без некоей битвы, которая, я так понял, уже прошла, растянутая во времени. Просто окончание всех веков. Исподволь, неспешно разворачивающееся…